у хозяина имелся неподалеку бункер, где хранилось все необходимое, либо оставаться в этом доме надолго он не собирался. Вполне вероятно весь смысл нашего нахождения в нем заключался в этом моем побеге. Что ж, в прятки играть я умела.
Зайдя в лес, я занялась маскировкой. Вероятность наличия камер здесь тоже имелась, но небольшая. Я забилась под ветви ели, которые образовали своеобразный шатер и первым делом обмотала лицо бинтом, оставив длинный конец, который пропустила над носом и спрятала его под тулуп. Он назывался «хоботом» и должен был служить дополнительным источником тепла, одновременно скрывая мое дыхание и облачка пара, неминуемые в мороз.
Недавно выпал снег, и мне совсем не нравилась его мягкая, рыхлая поверхность. Скрывать следы в снегу – неблагодарное и почти бесполезное занятие. Идеальной маскировки зимой не получалось и у профессионалов, возможно, на это Касьян и рассчитывал. Все, что я сейчас могла, – идти под кустами и по краю оврагов, стряхивать на следы снег с веток, и, главное, добраться до льда на реке, где даже недавно выпавший снег быстро таял либо превращался в твердый наст, не оставляющий следов. В условиях снега идеальны для передвижения ночь или метель, однако в запасе у меня едва ли оставался час, а небо сияло чистой голубизной.
Остатки бинта я потратила, чтобы перевязать рукава ватника и свои лосины, хотя белизны такая маскировка добавила мало. Осталось заняться главным – снегоступами. Даже если бы у Касьяна и нашлись лыжи, идти в них по такому рыхлому снегу было бы трудно. Лыжи – это про твердый, устоявшийся наст. Я уже срезала несколько длинных ивовых прутьев с кустарника, обнаруженного за баней, и сейчас, сидя в своем еловом шалаше, скрутила из них овалы, на которые натянула сетку, срезанную с сидушки кухонного стула. Надеюсь, этот гарнитур не был у Касьяна любимым. Кто этих психов знает. Укрепив место для ступней дополнительными черенками, я примерила снегоступы и осталась ими довольной.
Закончив снаряжение, я посидела недолго, снова все обдумала. Сердце бешено колотилось. В разные передряги приходилось попадать, но в такие… Сейчас, наверное, я предпочла бы иметь дело с Аллигатором и ему подобными, чем с темной лошадкой по имени Касьян.
Шагать в снегоступах нелегко. Приходилось все время следить, чтобы не наклонять ступню и опускать ее параллельно земле, не загребая снег. Я держалась кустарников, опушек и углублений. Ветки, которые сохранили на себе снег, я отряхивала, стараясь забросать за собой следы. Один раз мне попалось удачное переплетение веток на деревьях, растущих по соседству. Не поленившись, я сняла снегоступы, поменяла носки и, забравшись по стволу, аккуратно переползла по веткам на другое дерево, а затем по его веткам – на еще одно. Спрыгнула в кусты, правда, сверху не разглядела ветки под шапкой снега и угодила во что-то колючее. Одну руку расцарапала в кровь – пришлось потратить время, чтобы собрать кровавые снежные комочки под кустом. Конечно, хороший следопыт все мои ухищрения обязательно разгадал бы, но я придерживалась теории, что Касьян больше городской охотник. Лес всегда был моей стихией, а в этих местах он был еще и чертовски хорош собой.
Тишина вокруг – только скрип моих снегоступов, да шорох мягкого снега, осыпающегося с веток. Среди деревьев преобладали березы и светлокорые ясени, отчего казалось, что лес будто кружевной, а солнечный свет проходит сквозь узоры, оставляя на сугробах причудливые тени. Калиновые гроздья алели причудливыми вкраплениями, а елки, ставшие редкими по мере удаления от дома Касьяна, насчитывали не меньше ста лет. Их стволы устремлялись ввысь величественными мачтами. Зверье я, очевидно, распугала, и это было хорошо. Встреч с дикой природой хотелось меньше всего. На миг даже полегчало на душе, и я начала ощущать свежесть воздуха и ароматы зимнего леса.
Когда вдали замаячил бурелом, характерный для берегов лесных рек, я похвалила себя за то, что не растеряла хватку. Разглядывая карту Касьяна, я сразу запомнила, в какую сторону двигаться к реке и, похоже, не ошиблась. Еще какое-то время я кралась под кустами, не приближаясь ко льду, потому приметила особо захламленный участок, заваленный хворостом, камышами и поваленными стволами. Заходить на лед лучше в таких местах – точно не провалишься. Тем более, что в мои планы входило экстремальное попадание на замороженную реку.
Срубила ветку я уже давно и какое-то время тащила ее с собой, чтобы не оставлять на деревьях у реки свежеспиленного обрубка. Тогда потерялась бы вся интрига. Если честно о таком трюке я узнала от знакомого разведчика, однако исполнять его лично мне еще не приходилось. Все надежды были на мой разряд по спортивной гимнастике. Снегоступы я привязала за спиной, обхватила покрепче палку, сделала пару широких шагов, стараясь наступать на затвердевший снег в тени, и…
Прыжок с шестом вышел так себе, тем более что гибкости в палке оказалось маловато, и в какой-то момент я решила, что она сейчас треснет. Выступай я на соревнованиях, хороших баллов за такой номер вряд ли получила бы, но цель была достигнута – я приземлилась прямо на лед. Там, где я стояла раньше, мои следы должны были оборваться в никуда. Поразмыслив, преследователь поймет, что я каким-то образом попала на лед, однако, во-первых, проследить мое направление было трудно, а, во-вторых, я выигрывала время.
Как я и предполагала, снега на реке не осталось – мягкую порошу сдуло утром. Цвет льда мне тоже понравился – синий, с зеленоватым оттенком. Это означало, что лед уже встал. Однако я все равно решила держаться ближе к берегу и на изгибах следовать внешнему краю, где риск напороться на полынью или наледь со смертельным пустым колодцем под коркой льда был минимальным. А вот теперь нужно было торопиться, так как отпущенные мне два часа уже истекали.
Сменив очередные мокрые носки, я запретила себе думать о ноющей боли в боку и побежала вверх по течению. За две недели мои раны успели зажить, однако прыжок с шестом оказался слишком большим испытанием для шва на боку. Хоть бы не разошелся. Пока что ощущения ограничивались покалыванием, однако я подозревала, что в полной мере последствия проявятся потом. Солнце уже перевалило за полдень и устремилось к горизонту. Дни в декабре короткие. Вероятно, оставалась пара-тройка световых часов, за которые мне нужно было успеть добраться до лесопилки. Все надежды оставались только на нее, ведь расстояние до Лесогорска я с таким снаряжением точно не преодолею.
Я старалась посматривать на лес по обоим берегам, но сильно не отвлекалась. Важнее всего
