Вышла. Тетрадки — оставила. На столе. Молча — как аргумент, который не нуждается в комментариях.
Юридическая головоломка — это мягко сказано. Юридический минный лабиринт — точнее.
Колхоз «Рассвет» — сельскохозяйственное предприятие. Устав — типовой, утверждённый Минсельхозом. Виды деятельности — растениеводство, животноводство, «подсобные промыслы и производства». Переработку — мы протащили через «подсобные производства». Это — уже расширительное толкование, как Стрельников заметил. Но — торговля? Розничная торговля — это функция торговых организаций: магазинов, потребкооперации, ОРСов. Не колхозов. Колхоз может продавать продукцию — государству (через закупки) или — на колхозном рынке (излишки подсобных хозяйств). Всё. Точка.
Но — точка — не стена. Точка — запятая, если знать, где её поставить.
Я позвонил трём людям: Нине, Мельниченко и Артуру.
Нина — первая.
— Нина Степановна, мне нужна формулировка. Юридическая. Для открытия торговой точки колхоза в райцентре. Так, чтобы — формально — не магазин.
— Павел Васильевич, — Нина помолчала. Тридцать пять лет в партии — она знала документооборот лучше любого юриста. — «Точка реализации продукции подсобных хозяйств колхоза». Есть такая форма — в Уставе потребительской кооперации, пункт четырнадцать дробь три. Колхоз вправе реализовывать продукцию подсобных хозяйств своих колхозников через организованные точки сбыта. Формально — это не магазин. Это — «пункт реализации». Разница — юридическая: магазин подчиняется Минторгу, пункт реализации — Минсельхозу. Другое ведомство — другие правила.
— Нина Степановна, — я посмотрел на неё с уважением, которое за пять лет — только росло. — Вы — гений.
— Я — парторг, — она поправила платок. — А Устав потребкооперации — у меня на полке, между «Правдой» и «Коммунистом». Тридцать пять лет, Павел Васильевич. Кое-что запоминается.
«Точка реализации продукции подсобных хозяйств колхоза». Не магазин. Не ларёк. Не торговая точка. «Пункт реализации». Юридически — серая зона. Формально — в рамках устава. По сути — магазин. Но — на бумаге — не магазин. А в советской системе — бумага важнее сути. Если на бумаге написано «пункт реализации» — значит, пункт реализации. И пока никто не оспорит — работает.
Мельниченко — второй звонок.
— Василий Григорьевич, мне нужно согласование. Облпотребсоюз. На открытие «пункта реализации продукции подсобных хозяйств» в райцентре.
— Облпотребсоюз? — Мельниченко хмыкнул. — Они не обрадуются. Ты — у них хлеб отбираешь.
— Не хлеб — маржу. Хлеб — останется. Они по-прежнему будут закупать зерно, молоко, мясо — по госплану. А «пункт реализации» — это сверх плана. Излишки подсобных хозяйств. Другая категория.
— Хитро. — Пауза. — Ладно. Позвоню Тараканову в облснаб, он — с потребсоюзом знаком. Стрельников — знает?
— Стрельников — узнает. Из моего отчёта. Как результат хозрасчётного эксперимента.
— То есть — ты хочешь поставить Стрельникова перед фактом?
— Не перед фактом. Перед результатом. Стрельников — ценит результат.
Мельниченко — помолчал. Потом — тихо, с усмешкой:
— Павел Васильевич, ты — или очень смелый, или очень наглый. Ладно. Неделя.
Артур — третий звонок. Междугородний, Москва. Линия — хрипит, щёлкает.
— Артур Гургенович, — я говорил тихо (кабинет — не конспиративная квартира, но — привычка). — Мне нужен совет. И — холодильник.
— Паша! — голос Артура — тёплый, хриплый, армянский. Несмотря на андроповские чистки, несмотря на ОБХСС, который последние месяцы копал под каждого второго снабженца в Москве — Артур оставался Артуром. — Холодильник — какой? Промышленный?
— Промышленный. Для магазина. Бэушный — подойдёт. Витрина — типа «Юрюзань» или «Бирюса», но — большая. Для масла, молока, творога.
— Паша, — Артур понизил голос. — Сейчас — сложнее. ОБХСС — под каждым кустом. Каналы — половина закрыта. Но — для тебя найду. Есть один гастроном в Подольске — списывают оборудование. Витрина — «Стинол», почти новая, царапина на стекле. За царапину — списали. Бумаги — оформим через Госснаб, по линии колхозного снабжения. Чисто.
— Сколько?
— По документам — триста рублей. По факту — столько же. Паша, я с тебя не беру. Друзья — не клиенты. Только — транспорт твой.
— Транспорт — найдём.
— И — Паша. Совет. Оформи это — как «точку реализации продукции подсобного хозяйства». Юридически — серая зона. Но — никто не придерётся, пока результат есть и пока обком прикрывает.
Артур и Нина — независимо друг от друга — дали один и тот же совет. Две разные вселенные — парторг из курской деревни и снабженец из Москвы — одна формулировка. Потому что оба знали систему. Изнутри, по-разному, с разных концов — но знали.
Помещение нашлось — через Сухорукова. Бывший ларёк на территории рынка в райцентре — десять квадратных метров, кирпичный, с окном, с дверью. Пустовал — третий год: прежний арендатор (артель инвалидов, чинившая обувь) — развалилась, помещение — на балансе райкома. Сухоруков — подписал передачу «в пользование колхозу 'Рассвет" для организации пункта реализации продукции подсобных хозяйств». Одна бумага. Одна подпись. Одна печать.
— Павел Васильевич, — Сухоруков смотрел задумчиво. — Ты что — магазин открываешь?
— Пункт реализации, Пётр Андреевич. Пункт реализации.
— Ну-ну, — он хмыкнул. — Пункт реализации. В моё время это называлось — лавка.
— В ваше время, Пётр Андреевич, — это называлось «проявление хозяйственной инициативы в рамках решений партии и правительства».
Сухоруков рассмеялся. Впервые за полгода — искренне, по-настоящему. Потому что — понял: игра — большая. Магазин — в райцентре, на территории его района, от его подопечного колхоза. Успех магазина — его успех. Провал — его провал. Но — успех вероятнее: потому что Дорохов, потому что «Рассвет», потому что пять лет результатов.
— Ладно, — Сухоруков подписал бумагу. — Действуй. Но — если Рогов прибежит жаловаться…
— Рогов не прибежит. Рогов при Андропове — тихий, как мышь. Ему сейчас не до жалоб — ему бы самому не залететь.
— Тоже верно, — Сухоруков кивнул. — Действуй.
Ион Кодряну — рассветовский молдаванин, бригадир шабашников, сорок три года — приехал с тремя людьми. Ремонт — неделя. Побелка, покраска, новый пол (бетон — залили, сверху — линолеум, найденный Лёхой на складе, запас с прошлого года). Прилавок — сварил Василий Степанович из металлического уголка, сверху — доска, обшитая фанерой, покрытая клеёнкой. Весы — рычажные, «Тюмень», списанные с хлебозавода. Холодильная витрина — артуровский «Стинол» из Подольска, привезённый Лёхой на грузовике (тысяча километров — туда и обратно, двое суток, Лёха вернулся — чёрный от усталости, но — счастливый: «Палваслич, витрина — зверь! Царапина —
