интересно, она больше не сопротивляется и не отказывается от джакузи. А когда робко возвращается в спальню, долго мнется на пороге.
Я успел принять душ в соседней комнате, поэтому сейчас просто развалился на кровати.
— Иди сюда, Алиса, — попросил я хрипло. — Ты должна мне поцелуй.
Приходится опрокинуть ее на кровать, когда он подходит ближе, и нависнуть над ней.
— Только поцелуй? — спрашивает она, упираясь ладонями в мою грудь, отчего по коже струится возбуждение.
— Поцелуй обязательно, все остальное — по желанию, — уточняю я, и с нескрываемым удовольствием наблюдаю за тем, как она расслабляется. Как обнимает меня за шею и раскрывает губы, когда целует меня, словно высекает искры.
Мне становится так горячо. Так огненно в ее объятиях. Что отстраниться, оторваться от нее, смерти подобно. Но я это делаю, провожу языком по ее нижней полной губе, смотрю в глаза, словно спрашивая: «На что ты готова?»
— Позволь мне, Алиса. Позволь показать тебе пламя, которое понравится тебе не меньше сегодняшних аттракционов.
— Ты так в себе уверен?
— Да, — хмыкаю я, — я сделаю все, чтобы тебе понравилось.
— Может, не сегодня? — Ее пальцы подрагивают на моих плечах. — Дай мне время, Нортон.
— Столько, сколько тебе понадобится, Алиса, — обещаю я, но не выпускаю ее из объятий, обволакивая собой. Еще и накрывая крылом, чтобы лучше спалось.
3.7 Алиса
Адреналин всегда помогал мне переключиться, вот и в этот раз сработало. Впрочем, такого я даже представить себе не могла: парк развлечений над вулканом. Реально, придумать такое могли только драконы, для которых пламя — их стихия. Я отключилась примерно на моменте, когда Нортон мне все это показал: от предательства Риса и Глории, от попадания в другой мир из-за гиперактивного кота, который решил, что в Питере ему плохо живется, да от всего!
В те мгновения не осталось ничего кроме риска, жаркого дыхания огня, а еще — ладоней Нортона на моем теле. Я чувствовала их даже через экипировку, и это было удивительно гармонично, как дополнение картины этого сумасшедшего, невероятно огненного дня. И возбуждающе. Даже удивительно, что я сумела остановиться во время поцелуя. Наверное, сработал предохранитель, читай, то, что у меня никого еще не было, и я просто… нет, не испугалась. После того, как меня похитили, и после того, что мы вытворяли на вулкане, слово «испугаться», наверное, было ко мне неприменимо.
Просто я поняла, что не хочу делать это на азарте и адреналине, потому что хочу запомнить свой первый раз. А на захлестывающих меня чувствах сотрется и большая часть ощущений, и воспоминания будут скорее о том, как я прыгала по лесенке над огненным океаном внизу, а не о том, как мне было хорошо с мужчиной. С драконом.
С мужчиной-драконом.
Который совершенно точно такой же сумасшедший, как я.
«Хочешь быть моей девушкой?»
Вообще Нортон был последним, от кого я могла ожидать таких слов. Хотя бы потому, что он меня старше. Ну то есть сколько ему лет я не знала, но догадывалась, что между нами лет семь-десять разницы имеется. Во-вторых, такие мужчины как он, обычно не заморачиваются «девушками». Они просто берут то, что им нравится, и идут дальше.
Но ему удалось меня удивить. И свиданием, и тем, что он меня выхаживал после того эпичного посещения, когда сам лечил магией — я до сих пор помнила его пальцы на висках и такие нежные прикосновения, которым бабочки обзавидовались бы. Впрочем, он ухаживал за мной не только после похищения, но и когда я сгорела на солнце. Хотя сгорела я, в общем-то, потому что он отправил меня на плантации, но…
Если это и была игра, то очень изящная, признаю. На такую игру стоило повестись хотя бы потому, что просто… ну не знаю, посмотреть, что из этого получится. И стереть из своих воспоминаний обнаженного дракона, который постоянно как бы намекал на то, что у меня к нему интерес. Потому что если бы у меня к нему интереса не было, с чего бы ему быть в моих воспоминаниях? Представлениях? Фантазиях?
Ночи здесь были холодными, поэтому я совершенно точно не возражала против того, что меня укрывают крылом. Против того, что ко мне интимно прижимаются — тоже, потому что в мужчине-драконе есть одно весьма очевидное преимущество: рядом с ним не грозит замерзнуть, он как ходячий обогреватель.
Ходячий соблазнительный обогреватель…
Тьфу!
Совершенно неудивительно, что ночью мне снилась всякая ерунда, вроде того, что мы занимаемся любовью на краю кратера, а над нами ввысь взлетают огненные фонтанчики. Поэтому когда я проснулась, я сама по ощущениям напоминала огненный фонтанчик, в смысле, крайне возбужденная и недовольная.
Потому что разбудили меня привычным:
— Мя-а-а-а-а-а! — в ухо в тот самый ответственный момент, когда…
В общем, в ответственный момент.
— Арсе-е-е-е-е-ений! — простонала я, накрывая голову подушкой, потому что пушистый хвост мазнул меня по губам, заставляя привычно отплевываться от шерсти.
— Я тебя в окно выкину, скотина, — сообщил выходящий из душа Нортон, — ты зачем ее будишь?
— У него привычка, — сказала я, приоткрыв один глаз. И тут же закрывая его обратно, потому что обнаженный Нортон, по телу которого сбегают капельки воды — это… ну, не для слабонервных. Он еще и щеголял крыльями при мне постоянно, как будто просек, что меня это заводит. Хотя, зная этого дракона, он точно просек.
— Пусть меняет привычки, — сказал Нортон, поднимая кота за шкирку.
Тот зашипел.
— Эй! С ним так нельзя.
— Какие вы, земляне, капризные, — сообщил дракон, открывая дверь и выставляя Арсения в коридор. После чего снова повернулся ко мне: — Как ты себя чувствуешь?
— После вчерашнего отлично, — я потянулась, стараясь не смотреть на него и прижимая одеяло к груди. — Сейчас позавтракаю и пойду собирать перцы.
— Никуда ты не пойдешь. — Нортон уселся на кровать, как есть, в чем мать родила. — Ты теперь моя девушка, забыла?
— То есть твоей девушке можно не работать? — скептически произнесла я.
— Совершенно верно.
— Я тут протухну без дела.
— Ну хочешь — завтраки мне готовь.
— С моими завтраками протухнешь ты. Сорри, но готовка — не моя сильная сторона.
Неожиданно Нортон расхохотался.
— Знаешь, я этому даже рад, — произнес он.
С
