А для союзников – что еще важнее – город служил частью сен-назерского пропускного пункта, являясь самым удобным местом проникновения во Францию со стороны Атлантического побережья. Вот почему Сен-Назер часто бомбили.
Каждый раз, когда англичане или американцы наносили удары по базе немецких подводных лодок, тетя Жанин пускалась в слезы. Дело в том, что взрывные волны докатывались до питомника и разбивали стекла ее теплиц и парников. И тогда вся рассада, которую она выращивала с такой любовью, могла замерзнуть в одночасье. Так и случилось однажды – за одну ночь вся рассада до последнего стебелька погибла. Весной и продавать-то было нечего.
А вот 1944 год стал годом всенародного ликования. Генерал де Голль 26 августа торжественным маршем прошел по Елисейским полям. Париж был освобожден. Французы плакали от счастья. Как и говорила мама, бошей выгнали из Франции и гнали до самого Рейна.
Вместе со всеми Эдмонд с Элен встретили эту новость с радостью. Им казалось, что очень скоро вся семья воссоединится. Но шел месяц за месяцем, а от мамы, папы, Катрин или даже Мари не было ни весточки. Да еще эти ужасные рассказы о том, что нацисты творили со своими пленниками. Постепенно надежда увидеться с родными растаяла, и где-то в мае 1945-го тетю Жанин словно подменили. Возможно, ее окончательно доконала мысль о том, что дети остались на ее полном попечении.
Элен никогда не забудет, как они с Эдмондом впервые стали объектами теткиного гнева. Элен решила помочь брату в починке парника, и они отправились в сарай на поиски подходящего стекла. Им удалось найти достаточно большой кусок, чтобы потом разрезать его на шесть небольших квадратов и вставить взамен разбившихся. И все бы хорошо, но при резке стекло дало трещину и покрылось сетью паутины.
Тетя Жанин пришла в ярость. Она сильно ударила Эдмонда по лицу, а потом оттаскала его за волосы, да так крепко, что он выл от боли.
Подобные оскорбления длились больше года, причем по совершенно непонятным причинам. Детям оставалось только молча переживать эти вспышки гнева, правда, Эдмонд старался принимать главный удар на себя. Может, потому, что был старше, а может, потому, что у него был слишком хороший аппетит.
Год спустя случилось неизбежное. Как-то, пропалывая ростки салата-латука, Элен случайно вытащила некоторые из них, приняв за сорняки.
– Какой идиот это сделал? – немедленно взорвалась тетя Жанин.
– Я, – соврал Эдмонд, чтобы оградить сестру от побоев.
Ах ты дрянь! – завопила тетя Жанин. – Ах ты бездельник! Схватив с земли палку, она изо всех сил принялась бить ею Эдмонда по спине. Элен кричала и умоляла ее остановиться, но все тщетно. После экзекуции брат поднялся с земли и, шатаясь, направился к дому.
Элен побежала за ним. Когда она ворвалась в комнату, Эдмонд уже сложил свои вещи.
– Что ты делаешь? – в панике вскричала сестра. – Прости меня, Эдмонд! Это я во всем виновата!
– Ни в чем ты не виновата. Вся причина в ней, она ведьма! И я не собираюсь оставаться здесь и ждать, пока она забьет меня до смерти. Я устал батрачить на нее!
– Но куда ты пойдешь?
– Наймусь на торговый флот. Пусть эта старая ведьма сама ухаживает за своей рассадой!
Глаза Элен заблестели от слез.
– А я? – тихо спросила она. – Что будет со мной?
Эдмонд крепко обнял сестру.
– Пока я все не организую, тебе придется пожить здесь. Клянусь тебе, я сберегу каждое заработанное су. А потом мы вместе уедем из этого города. – Он осторожно отстранил сестру и сложил вещи в наволочку. – А сейчас вытри слезы.
– Эдмонд… – Какое-то время Элен молчала, затем с отчаянием выкрикнула: – Ты ведь не оставишь меня с ней навсегда?
В фиалковых глазах девочки застыли одиночество и страх.
– Нет, маленькая француженка. Никто никогда не разлучит нас. Никто и никогда: ни боши, ни эта ведьма.
– А море? – со страхом заглянула брату в глаза Элен. – Что, если море разлучит нас?
Эдмонд только улыбнулся:
– Даже море не сможет нас разлучить.
Глава 2
В классе Элен сидела на задней парте. Мадемуазель Грибиу всегда сажала туда хороших учеников. Нарушители же спокойствия должны были сидеть прямо перед ее бдительным оком. Прозвенел звонок, из коридора послышался шум хлопающих дверей и топот ног. Девочки напряглись, изо всех сил изображая внимание. Домашнее хозяйство было в этот день последним уроком.
Мадемуазель, однако, совсем не торопилась.
– Как вы знаете, – начала она, – до летних каникул осталось всего десять уроков. Стало уже хорошей традицией перед окончанием учебного года демонстрировать мне, чему же научились мои ученицы за этот период.
Девочки дружно тяжело вздохнули, лица их вытянулись: их ожидал любимый экзамен мадемуазель.
– Итак, каждой из вас поручается сшить платье, – продолжала мадемуазель. – Оно должно быть практичным, что-нибудь очень простое. Вы сами придумаете фасон и сделаете выкройки, сами найдете нужную ткань. Вы будете шить платье без посторонней помощи. Вся работа будет проходить в классе. Что вы сошьете и как аккуратно вы это сделаете, будет принято во внимание при выведении вашей отметки за год. Я ясно объяснила?
– Да, мадемуазель, – хором ответили девочки.
Мадемуазель вздернула подбородок.
– Девочки! – Класс замер в ожидании. – Вы свободны!
Заскрипели стулья, захлопала дверь. У школы их ждали мальчики.
Обычно Элен никуда не спешила, но сегодня она выскочила из класса вместе со всеми. Ее Сердце так и забилось от радости. Среди одноклассниц она единственная встретила новость с ликованием.
– Что это с ней? – спросила Жанна-Мари Берти, с удивлением глядя вслед Элен. – Никогда не видела ее такой.
Эдит Лаузо, подруга Жанны-Мари, что-то шепнула ей на ухо, и девочки дружно захихикали.
Жанна-Мари и Эдит считали себя лучше всех остальных. Господин Берти был владельцем верфи, а господин Лаузо – главой местного рыбоконсервного завода. Это были самые богатые семьи в городе, а потому девочки вели себя заносчиво и высокомерно. Вечно они над кем-то насмешничали. Не раз их саркастические замечания выводили Элен из себя.
Но сегодня она не обращала на них никакого внимания. Скоро она им всем покажет! Она не только любила шить, но еще и обладала талантом. Возможно, она унаследовала его от своей матери.
Всего десять уроков – десять суббот – она будет трудиться над своим платьем. А в одиннадцатую состоится ежегодный праздник Святого Жана. Все женщины города нарядятся в традиционные платья и крахмальные кружевные чепцы. Что ж, она тоже придет на праздник в красивом платье. Она будет Золушкой, а праздник – ее первым балом.
