губы. Понять, действительно он такой холодный, каким кажется, или под этой хмурой маской кипит страсть.
Катя склоняется ниже, чтобы ее лицо оказалось ближе к Николаю.
– Посмотрите, как он одевается.
Федоров на фото позирует в хорошем костюме. На руке поблескивают золотым массивные часы. Какой-то ресторан на фоне.
– Любит себя наш врач.
Смородинова поворачивается к Черному, дыша ему в щеку. Николай несколько дергано поднимается из-за стола и шагает к окну.
– Адрес пробили?
– Николай Дмитриевич, он с адресом Авакумовой на одну цифру различается.
– Кхм.
Черный сглатывает, чувствуя себя дураком.
– Адрес, по которому он сейчас живет, пробили?
– Это да, вот здесь, – Катя показывает на нужную бумагу.
И только сейчас понимает, что ногти ее стрижены как попало, лишь бы не цеплялись. И руки можно было бы хотя бы раз в день кремом мазать, а то загрубели.
– Хорошо. Бумаги оставьте и можете быть свободны. Я сейчас сам все просмотрю, и дальше будем решать. Спасибо, – невпопад произносит Черный.
– Пожалуйста, – так же глупо отвечает Катя.
«“Спасибо?” – хмурится Николай. – Это что вообще сейчас такое было?»
Стиснув зубы, следователь возвращается за свой стол и берется за разложенные оперативницей листы. Взгляд его будто сам по себе застывает на кабинетной двери, за которой скрылась Смородинова.
* * *
– Э, куда без очереди?
– Совсем уже? Я тут с восьми утра сижу!
– Еще и толпой! Капец обнаглели!
– Ой!
– Туда же девушка зашла! Там занято!
Женщины перед кабинетом Федорова волнуются, одна беременная инстинктивно прикрывает руками довольно большой живот. Кате неуютно в этом коридоре, выкрашенном в пастельный персиковый цвет. Ее вообще пугает все, связанное с детьми. Но Черный и Тихомиров так решительно шагают мимо всех этих женщин, что Смородинова решает не отставать.
«Сейчас начнется», – успевает подумать Катя, когда они открывают дверь в кабинет врача. Из-за ширмы выглядывает Федоров, держа согнутые руки в латексных перчатках на уровне груди.
– Что такое? У меня прием!
– Кто там? Вы офигели? Вышли отсюда! – женский голос из-за ширмы срывается на фальцет.
Смородинова краснеет, представляя себя на месте пациентки. Передернув плечами, капитан пытается абстрагироваться.
– Центральный следственный комитет, следователь по особо важным делам Черный, капитаны Тихомиров, Смородинова. Егор Валерьевич? Вы задержаны по подозрению в убийстве Ларисы Авакумовой и Алины Браун, – выдает Николай, показывая свое удостоверение и постановление судьи.
За ширмой что-то звенит, по полу катятся странные приспособления, о назначении которых мужчины не догадываются. Что-то скрипит, шлепает.
– Что? Не понимаю…
Федоров переводит взгляд с одного полицейского на другого.
– Не волнуйтесь, Аллочка. Ложитесь на место. Это какое-то недоразумение. Сейчас мы продолжим.
– Боюсь, что нет, – отрезает Черный.
– Идите вы все к черту!
Прижимая к себе сумочку и колготки, из-за ширмы выскакивает растрепанная раскрасневшаяся женщина. Катя сторонится, стараясь не смотреть ей в глаза.
– Вы за это ответите! У меня репутация, между прочим! Что за бред вы несете? – Федоров заметно нервничает. – Я сейчас позвоню кому надо! Вы еще узнаете!
– Никуда вы звонить не будете, – твердо говорит Черный. – Разве что своему адвокату.
Федоров не с первой попытки снимает перчатки, одну из них разрывает. Матерясь и чертыхаясь, врач лезет за телефоном. Тихомиров шагает к нему, контролируя каждое движение.
– Екатерина Владимировна, пригласите понятых. Начнем.
– Что вы начнете? Что вы собираетесь начать? – кричит Федоров, закрывая спиной свой рабочий стол. – Это врачебные тайны! Вы совсем? Не позволю!
– Ваше руководство в курсе. Сейчас должен подойти представитель. Вы адвокату звоните, звоните. Нам с вами предстоит долго и обстоятельно работать.
Черный смотрит на Федорова не отрываясь. «Мог или не мог?» – думает следователь.
Врач нервно листает список контактов, пытаясь закрыть экран от Тихомирова, нависающего над ним. За дверью шумят возмущенные женские голоса, перекрываемые голосом Смородиновой. Черный оглядывает кабинет, в таком ему не доводилось бывать раньше.
* * *
Мальчик слишком рано узнал о том, чем могут заниматься взрослые мужчина и женщина, оставшись одни.
Ему снится страшный сон, наполненный криками, какими-то суетливыми движениями, погонями, страшными чудовищами, скрывающимися в темноте. Он подскакивает на своей кровати весь потный, заплаканный. В комнате темно и тоже страшно, будто сон на самом деле не кончился. Мальчик пересиливает себя и шлепает босыми ногами в комнату к матери.
Оттуда доносится неприятный запах. Это водка, как знает мальчик. И еще оттуда доносятся скрип, вскрики и мат. Горит верхний свет, обещающий прогнать чудовищ. Даже пьяные гости мамы не могут так напугать мальчика, как его сон. Пусть лучше дядьки наругают, чем он останется один в маленькой комнате, наполненной страхами.
Мать его лежит на животе на продавленном дедовском диване. Это была дедовская комната, а теперь мамина. Она голая. А на ней лежит, тоже голый, дядька Леня. Пьяная мать стонет через некрасиво раззявленный рот. Дядька Леня пыхтит и хватает ее за волосы.
– Че, малец, хочешь посмотреть? Ну смотри, как я мамку твою пялю, – ржет дядька Леня, заприметив маленького мальчика.
Мужчина отрывается от женщины, показывая себя всего напуганному ребенку. Мать в полувменяемом состоянии приподнимается на локте, оборачиваясь к любовнику. Мальчик видит слишком много того, чего видеть ему не следует. Развернувшись, он бежит назад.
– Иди сюда! Я тебе покажу, как надо! – ржет ему вслед дядька Леня.
Мальчик лежит в своей постели, зажимая руками уши, чтобы ничего не слышать. Он еще слишком маленький и глупый, чтобы понимать, что именно происходит, но точно что-то неправильное.
* * *
– Вы же не думаете, что Егор Валерьевич что-то делал прямо на рабочем месте? – спрашивает Иглевич, главврач клиники.
– Мы должны проверить личные вещи гражданина Федорова, которые находятся в этом помещении, – отвечает Черный.
– Что они несут? – обращается Федоров к своему адвокату, которого пришлось ждать минут сорок.
– Пока все в рамках закона, Егор Валерьевич. Постановление выписано правильно, – заверяет адвокат.
– Я за что плачу? Что вообще за обвинения?
– Не волнуйтесь, я здесь.
– Не лезьте туда! Там данные клиенток! – орет Федоров, когда Смородинова присаживается к компьютеру.
– Нас интересуют Лариса Авакумова и Алина Браун. По этим женщинам врачебной тайны уже нет. Продолжайте, капитан, – кивает Кате Черный. – А вы, Егор Валерьевич, вспомните, знакомы ли вам эти гражданки.
– Бред! Лариска напротив жила! Вы с дуба рухнули? Вы думаете, это я ее? Вы ошалели! – Федоров всплескивает руками.
– Объясните своему подопечному, чтобы впредь был более сдержанным. Иначе ему не избежать еще и административного наказания, – велит Николай адвокату.
Иглевич, занявший место в углу кабинета, неодобрительно цокает.
– А можно увести его через запасный выход? – просит он. – У нас хорошая клиника, со своими клиентами. Среди них и известные в
