городе люди. Не хотелось бы, чтобы, знаете ли, пошли ненужные слухи. Мы дорожим своей репутацией.
– Да ничего я не делал! – орет Федоров, вытирая вспотевший лоб.
– Со своей стороны мы будем всячески содействовать следствию. Если это, конечно, не будет касаться сведений о наших клиентах. Наш юрист уже в курсе происходящего, так что с этой стороны клиника также готова оказать всю необходимую помощь. По первому требованию, – бубнит Иглевич.
– Если нам понадобится помощь, мы направим официальный запрос, – обещает Черный.
– Ах ты сука! Как баб твоих пользовать, так это Федоров! А тут сразу в кусты! Ну ты и скотина неблагодарная! – выходит из себя Егор Валерьевич.
Врач понимает, что только что клиника в лице главного врача открестилась от него, даже не став разбираться в деле.
– Пожалуйста, успокойтесь, – просит адвокат, на висках которого тоже выступил пот.
– Что у вас? – спрашивает Черный оперативников.
– Ничего, – мотает головой Тихомиров, перебирающий карточки и вещи в шкафу.
– Ничего, – эхом отзывается Смородинова, отодвигаясь от стола. – Ни Авакумовой, ни Браун.
– Я ни в чем не виноват! Вы мне еще за это ответите! – угрожает Федоров.
– Раз здесь мы закончили, давайте переместимся к вам домой, Егор Валерьевич. Постановление на это у нас также имеется. И советую вам крепко подумать по дороге. Может быть, вы хотите во всем признаться, пока следствие не нашло неопровержимые улики само.
* * *
– Николай Дмитриевич, ну что же вы так долго? Мы вас здесь уже все заждались! Ребята вон полпачки скурили, а у меня цикорий кончился. А вы все не едете и не едете. Может быть, Федоров этот уже сознался и сам все покажет? Эх, было бы хорошо. Я, признаться, замаялся весь. В машине, конечно, сидеть хорошо, тепло, но устал. Право слово, подзадержались вы что-то.
Борис Петрович, ухватив Черного за рукав пальто, нудит в самое ухо.
– Эксперты где? – строго спрашивает следователь.
– Вон они, в машине отдыхают. Вы же приказали на месте вас встречать. Мы здесь уже битый час кукуем во дворе. Без вас шагу не ступили. Но ведь все равно все бумаги у вас. А мы что? Мы ничего. Сидим и ждем. Только очень уж долго. Надо было бы как-то побыстрее.
Черный одним рывком освобождает рукав от цепких пальцев Андреевского.
– Куда вы торопитесь, Борис Петрович? У вас рабочий день, кажется, в разгаре.
– Это-то понятно, – кивает Борис Петрович, не понимая, насколько раздражает своим многословием столичного следака. – Но ведь он не резиновый. Вы-то должны понимать. Вот мы сейчас провозимся здесь, а потом еще бумаги все оформлять надо. Запросы на экспертизы, вопросики формулировать для экспертов. А еще надо пообедать. И вообще, надо же и глазам отдых давать. А там уже и домой пора. А когда все успеть?..
– Борис Петрович, прямыми своими обязанностями занимайтесь, – отрезает Черный, выходя из себя. – Я здесь главный следователь по делу, мне и бумажки оформлять, и все остальное. Вы будете делать то, что я вам скажу. Это понятно?
– Предельно, Николай Дмитриевич. Но хотелось бы…
Николай одним взглядом из-под насупленных бровей останавливает Андреевского.
– Скажите экспертам, чтобы поднимались в квартиру. И обеспечьте понятых.
Андреевский моргает из-за очков и плетется к машине экспертов.
Черный осматривает дом, перед которым они стоят. Таких лет сорок назад был построен не один десяток тысяч по всей огромной стране. Совершенно типовая пятиэтажка, ничем не отличающаяся от своих близнецов. Разве что порядковым номером на торцевой стене. Все те же серо-коричневые панели, родные и замененные на пластиковые окна с занавесками и тюлем. Балконы, захламленные и чистые, остекленные современными материалами и собранные из мелких деревянных рам. В небольшом дворе металлическая горка, качели и сваренная из труб непонятная конструкция, на которой выбивают ковры и играют дети. Машины, припаркованные кое-как. Сотни таких домов, примелькавшихся и не запоминающихся. Кто бы мог вообразить, что на четвертом этаже именно этого подъезда друг напротив друга жили жертва и ее убийца? «Возможный убийца», – поправляет сам себя Черный.
Николаю хочется сейчас быть сразу в двух местах одновременно – здесь и там, возле клиники. Там осталась машина Федорова, та самая серая иномарка с ноликом в номерном знаке. Вторая бригада экспертов по времени должна была уже подъехать к клинике для ее осмотра.
– Давайте ее просто эвакуатором на нашу стоянку? И там уже нормально пусть ребята работают, – предложил Тихомиров.
– Здесь камеры, – показал пальцем Черный. – До приезда экспертов будет видно, что к автомобилю никто не прикасался. Вскроют его только при понятых и под запись. Чтобы никто потом не предъявил, что мы что-то ему подкинули. Это такие элементарные вещи, о которых не принято говорить даже первокурсникам.
Витек с ненавистью посмотрел на следака. Он что, тупой? Понятно, что никто ничего бы не подкинул. Потому что нечего подкидывать. Да и сам факт того, что столичный следак мог такое себе представить, просто бесил.
– Прекрасно бы под запись и транспортировали. Тут все равно нормально не отработают, потащат на стоянку.
– Первичный осмотр и фиксация состояния – на месте. Все остальное – детали. На месте остается Смородинова, вы – со мной, – распорядился Черный.
– И вот на этого мудака ты запала? – прошептал Витек Кате. – Молодец! Офигенный выбор! Лучше бы с Михой тогда не расставалась.
– Мы поедем на моей машине, – заявил адвокат Федорова.
– Задержанный поедет в патрульной, вы можете ехать либо с ним, либо следом. Можете не ехать вовсе.
Черный проследил, чтобы Федорова усадили на заднее сиденье и заблокировали двери. Егор Валерьевич выглядел ошеломленным. Он нелепо смотрелся в медицинском костюме и куртке, будто вышел на перекур.
Возле запасного выхода уже начала собираться любопытная толпа, которую отгонял охранник. Главный врач, стоявший тут же, недовольно поджимал губы и жаждал одного – чтобы менты поскорее уехали. Ему самому предстояло еще звонить в совет директоров и докладывать о ЧП.
– Надеюсь, к самой клинике у вас вопросов нет? – спросил Иглевич, останавливая Черного.
– Пока у следствия к вашей клинике вопросов нет, – кивнул Николай. – Но если они появятся, не сомневайтесь, я лично вернусь, чтобы их задать. Хорошего дня.
Что говорил Иглевич ему в спину, следователь не слушал. Он сел в машину, и караван тронулся к квартире Федорова.
– Выводите! – приказывает Черный через плечо.
Квартира Федорова поражает роскошью, начиная от входной двери. Черный лично открыл ее – отличного качества металл и приличная толщина, панорамный глазок, два замка. Щелкает выключатель. Под потолком вспыхивает чересчур большой для прихожей светильник – что-то из блестящего металла и стекла. Яркий свет заливает помещение.
Черный хочет пропустить
