Листок кивнула, внезапно засомневавшись, насколько все происходящее — игра.
— Как пожелаете, леди, — сказал Жюль. В зеркале заднего обзора Листок видела, как он нервно стреляет глазами то на них, то на дорогу. — Куда вас доставить?
Сильвия назвала адрес в двух домах от Артура. Когда она произнесла неверный номер, Листок посмотрела на нее и медленно кивнула.
— Я читала много детективов, — произнесла Сильвия, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Хорошо, хорошо, — пробормотал медик рядом с ней. — Почему нет? Я тоже довольно много их читал. Ээ, а почему вам туда…
— Я что, разрешала говорить? — завопила Сильвия.
Остаток пути прошел в молчании. Жюль то и дело бросал взгляды в зеркало, но ничего не предпринимал. Рон закрыл глаза и дышал медленно и размеренно. Сильвия следила за ним с хищным видом, ее глаза блестели куда ярче, чем можно было ожидать от ее возраста.
Листок сидела и волновалась. Она все еще ощущала давление в голове, но хуже пока не становилось. Ей по-прежнему не приходил на ум никакой план действий, кроме как позвонить Первоначальствующей Госпоже и надеяться, что Волеизъявление как-то поможет. Лучше всего — заберет карман и доставит Артуру, чтобы он мог его уничтожить, а с ним и Мальчика-без-кожи. Хотя это может и не помочь тем, кто уже заражен плесенью.
Даже если Госпожа или доктор Скамандрос смогут что-то сделать с заразой, Листок понимала, что это будет неприятно — но хотела надеяться, что это не закончится тем, что она превратится в одного из безмозглых зомби в армии Мальчика-без-кожи.
— Почти приехали, — сообщил Жюль. — Мне припарковаться?
— Да. Девочка, выгляни в окошко. Посмотри, нет ли у нас компании. И если есть…
— Я же ничего не делал! — запротестовал Жюль. Рон вдохнул еще более глубоко и размеренно, но глаз не открыл.
Листок посмотрела в тонированное стекло на задней двери. На улице не было никого — ни людей, ни машин. А вот номера домов она разглядела. Дом Артура стоял через два от того, где они встали.
— Никого.
— Отлично, — произнесла Сильвия. — А теперь, девочка, пойди и нарви мне цветочков. Я подожду здесь.
— Но я не… — подыграла Листок.
— Я сказала, пойди и нарви цветочков! — приказала Сильвия, безумно хихикнув.
— Хорошо, как скажете.
Она выбралась через заднюю дверь, даже не заметив, как Рон пытается проморгать ей сигнал СОС.
— А ну, прекрати это, — оборвала его Сильвия. — А ты, девочка, просто принеси цветочков. Больше ничего не делай. И дверь закрой!
Листок повиновалась и быстро зашагала к дому Артура. Большой дом, парадный вход хорошо виден через газон. Но Листок туда не пошла, а направилась к въезду. В трех метрах от гаражной двери она присела и нажала кнопку дистанционного управления, замаскированную под камнем, как и говорил Артур.
Кнопка открыла боковую дверь гаража. Листок пошла туда, глядя при этом на окна дома, но никто не выглядывал.
Из гаража было уже проще простого попасть в дом и вверх по лестнице. Над гаражом три этажа, как помнила Листок, и спальня Артура на самом верху.
Вломившись вот так в чужой дом, она чувствовала себя неуютно и сильно нервничала. Даже сильнее, чем в карете скорой помощи, хотя угон машины и похищение медиков — уже серьезное преступление. Каждый раз, когда ступенька под ее ногой скрипела громче обычного, девочка обмирала, рисуя в воображении внезапную встречу с отцом Артура или кем-то из его братьев и сестер.
Они все сейчас в больнице, пыталась успокоить себя Листок. Или с друзьями, или где-то еще. В доме совершенно тихо. Всего один этаж остался…
Она поднялась на третий этаж. Там оказалось три двери спален и одна — туалет. Дверь Артура первая слева…
Или первая справа?
Листок внезапно засомневалась в своей памяти. Артур, конечно же, говорил "первая слева"…
Она открыла левую дверь и заглянула внутрь. Затем как можно тише закрыла ее снова и попятилась.
Там, спиной к входу в комнату, сидела девочка в наушниках. Она слушала музыку — или новости — в то же время что-то вытворяя с широким экраном при помощи светового стилуса.
Листок сглотнула и открыла правую дверь, стараясь действовать так же тихо. За ней оказалась комната Артура, в точности такая, как он описал, только немного чище. И на полке там стоял красный бархатный ящик.
Листок поспешно сняла ящик, положила его на кровать и откинула крышку. Там лежал телефон. Старомодный телефон, похожий на канделябр с микрофоном, с динамиком отдельно на проводе. Девочка вытащила прибор из коробки, поднесла ко рту, села на кровать и прижала динамик к уху.
Телефон не был ни к чему подключен, но Листок отчетливо услышала трескучий сигнал, а затем голос.
— Оператор слушает. Назовите номер, пожалуйста.
— Первоначальствующая Госпожа, — торопливо произнесла Листок. — Я не знаю ее номера.
— Пожалуйста, назовите себя.
— Листок. Подруга Артура.
— Оставайтесь на связи, пожалуйста.
Голос исчез, оставив после себя лишь потрескивание в трубке. Листок нетерпеливо постучала ногой по полу и еще крепче сжала в руке основную часть телефона.
— Первоначальствующая Госпожа недоступна, — сообщил оператор примерно через минуту. — Желаете оставить для нее сообщение?
Глава 16
Силовое копье едва успело вылететь из руки Артура, как его увлекла за собой масса народу вокруг: строй Жителей устремился вперед, чтобы заполнить прорехи в первых рядах. Кругом царили невероятный шум, страх и смятение. Артур не всегда мог определить даже, где находится первый ряд — строй колебался и двигался, и мальчику приходилось двигаться вместе с остальными, чтобы не быть растоптанным.
Он автоматически вытащил из ножен свирепомеч, не думая о нем, и уже успел несколько раз его использовать — это были мгновения страха, когда Артур или рубил пустотника, внезапно появившегося перед ним, или блокировал копье с молниями на наконечнике, которое устремлялось к нему неведомо откуда.
В какой-то момент он несколько секунд стоял один в двухметровом круге свободного пространства в самой середине битвы. Вокруг булькали и стонали тяжелораненые новобранцы и пустотники, но все звуки, которые они издавали, исчезли в общем шуме, когда Артур снова оказался окружен своими товарищами. И все же Артур запомнил эти звуки навсегда, столько в них было ужаса, поражения и рока.
Кругом стоял страшный шум. Сталь скрежетала о сталь. Оружие со стуком ударялось в броню, плоть и кость. Барабаны продолжали грохотать. Жители и пустотники кричали, визжали и завывали. Молнии сверкали, трещали и жужжали там и сям. Поле боя было окутано дымом и гарью от перегретых силовых копий.
Разум Артура не выдержал перегрузки, вызванной страхом и адреналином. Он на время превратился в робота, двигающегося так, как указывали тренировка и приказы, без какого-либо сознания, управляющего им. Мальчик ощущал себя так, словно его сознательная личность спряталась в бункер, позволив глазам, ушам и носу записывать происходящее. Потом, при случае, он просмотрит все это и обдумает показания чувств. Сейчас на это нет сил.
Ряды сражающихся колебались вперед и назад, и Артур не смог бы сказать, сколько времени прошло. Это время состояло из немногих секунд полного ужаса и внезапных действий, но эти секунды растягивались до бесконечности, и он устал так, словно бежал и сражался уже долгие часы.
А затем, подобно отливу, сменяющему прилив, пустотники отшатнулись назад. Солдаты устремились было за ними, но их остановили окрики командиров, приказывающих перестроиться в десяти метрах впереди изначальной позиции. Новобранцы повиновались, шагая прямо по телам павших врагов и своих же собственных соратников. Навстречу этому потоку, движущемуся вперед, в тыл направлялся ручеек раненых Жителей, многие из которых поддерживали друг друга. Но все, кто мог стоять, оставались в строю.
Солнце уже почти село, когда отход пустотников превратился в настоящее отступление. Они бежали к границе клеток, стараясь пересечь ее до того момента, когда краешек светила исчезнет за горизонтом и клетка с пустыней переместится куда-то еще.
