там можно взять еды, если они меня не испугаются раньше, чем я успею открыть рот. А испугаются почти наверняка, потому что с неба садится человек с двумя драконами, и один из них огромный грозовой.
Есть ли там люди Клана? Может быть. Скорее всего да, хотя бы один смотрящий или приезжий по делам. Но это не точно, а лишь предположение.
С другой стороны, Клан. Лагерь. Кар-Рох в цепях. Если я прилечу туда на Искре, Искру тоже возьмут сетями и сонными болтами. Этого допустить нельзя.
Если приду один меня просто бросят в Яму. Если Яму ещё не залило приливом. Или вообще не станут разбираться, скинут со скалы, и никто никогда не узнает. На имперский закон, если я начну им его рассказывать, они засмеются мне в лицо. Закон далеко, в столице, он далеко и работает медленно.
Голод напоминал о себе настойчиво. После прорыва на второй круг тело требовало пищи, и требовало серьёзно. Без еды я не додумаю и не доеду никуда.
Подошёл к Искре, положил ладонь ему на плечо у основания шеи.
— Старина, ты ведь тоже есть хочешь. Это сейчас главное. Голодные и дохлые мы никому не поможем.
Дракон повернул голову, посмотрел на меня одним тёмным глазом. Слушал интонацию. Грозовые умные, я это знал уже на собственной шкуре. Искра сейчас прикидывал, что от него хотят, и прикидывал хорошо.
Я наклонился, набрал в ладонь горсть снега, сунул в рот. Холод обжёг язык, потом снег стал водой. Жажда отступила немного. Набрал ещё горсть ипроглотил.
Искра постоял, посмотрел, потом опустил голову и зарылся мордой в снег. Захватил его пастью, поднял голову, мотнул шеей и тоже проглотил. Из груди пошло довольное гудение.
Сухарь приковылял к нам, расправил крылья, попискивая, и тоже сунул нос в сугроб. Зачерпнул, чихнул и попробовал ещё. Запищал высоко, поглядел на меня, поглядел на Искру, и снова уткнулся в снег.
Я тихо засмеялся.
— Ну вот и попили, ребята.
Смех вышел сипловатый, но настоящий — совместная трапеза. Старый приём, ещё с первого дня в загоне с грозовым. Лучшего способа сказать стае «мы свои» я в этом мире не знал.
— А поесть бы нам, ребята, всё равно надо.
Прошёл вперёд, чтобы Искра меня хорошо видел, и показал рукой туда, где у горизонта поднимался дымок.
— Смотри. Видишь дым? Там люди. Там еда.
Похлопал себя по животу, потом провёл ладонью по горлу. Изобразил голод, как умел.
— Долетим низко. Сядем в стороне. Не пугать чтоб.
Искра повернул голову набок. Гребень с голубыми прожилками чуть приподнялся. Потом дракон вытянул шею вверх и коротко рыкнул в небо.
Сухарь рядом немедленно повторил. Тоненько, но с тем же рисунком. Поднял мордочку, и из глотки пошёл тот же короткий звук, только октавой выше.
Я усмехнулся.
Молодняк копирует вожака. Сухарь признал в Искре старшего. Хорошо, малой. Хорошо, что ты теперь не один.
Подошёл к Искре, дал ему рассмотреть моё намерение. Поднял руки, показал ладонями вверх. Дракон опустился на брюхо, припал ниже, чтобы мне было удобнее. Я положил руку на бок, нашёл выступ у лопатки, перекинул ногу. Сел в чашу между лопаток, поджал колени, размял шею и плечи, покрутил кистями. Тело гудело от напряжения после прошлого полета.
Хлопнул его по чешуе.
— Пошли, дружище. Низко.
Искра поднялся. Шея вытянулась, голова повернулась к Сухарю, и он коротко гукнул вниз что-то. Сухарь пискнул в ответ и расправил крылья. Видно Искра скомандовал Сухарю.
Толчок — лапы Искры напряглись, я успел вцепиться, и мы оторвались от снега. На этот раз меня тряхнуло меньше, и в груди пошло что-то другое, чем в прошлый раз. Сердце конечно ухнуло вниз, как ухает всегда, но сразу за этим поднялось тепло. Захотелось лететь.
— Давай, Искра! Низко только! Низко!
Крикнул в ветер. Если свалюсь отсюда, снег внизу мягкий, наст рыхлый, больно конечно будет, но не насмерть. Это придало уверенности.
Мы пошли над тропой.
Деревня приблизилась быстрее, чем ожидал. Я начал различать её подробнее. Сто дворов, может чуть меньше. Дома стояли в два ряда вдоль той самой колеи, серые, приземистые, с плоскими сланцевыми крышами, придавленными камнями от ветра. Стены сложены из дикого камня, щели забиты глиной и мхом, как у меня в доме на Среднем ярусе. Дворы обнесены низкими каменными оградами, на оградах висят перевёрнутые горшки и вёдра.
В центре поселения шло открытое пятно, что-то вроде площади, и от него отходили три дороги. На площади стоял колодец с воротом, и рядом каменный дом побольше, может общий дом или храм. По правому краю деревни тянулись длинные низкие постройки, похожие на загоны для скота. Левее, ближе к скале, дымила кузня, и над ней крыша уходила в породу, как у Молчуна.
Жителей в поле зрения почти не было. Зима, мороз, по домам сидят. Только у одного двора я увидел тёмную фигуру у поленницы, и у колодца стояла бабка, поднимавшая ведро. На крышу одного из домов села серая виверна, маленькая, я узнал почтовую породу. Сизокрыл.
Я тут же похлопал Искру по гребню.
Дракон отреагировал мгновенно. Пошёл на снижение, и под рукой я почувствовал, как у него собралось тело. Мышцы у плеч встали плотным узлом, по шее пошла волна напряжения. Показалось, что присутствие людей внизу его тяготило. После всего, что с ним сделали, оно и не могло быть иначе. Сначала клетка и цепь в Узде, потом цепь и переход к имперцам. Я, кстати, до сих пор не знал, как ему удалось оттуда вырваться, и спросить не было средств.
Мы заходили на дорогу метрах в пятидесяти от крайних дворов.
Бабка у колодца, завидев нас, дёрнулась всем телом и бросила ведро. Я не услышал, но по тому, как она дернулась и побежала к ближнему дому, понял, что вскрикнула. Цепь от ворота со звоном перекинулось, ведро упало на бок, и вода плеснулась в снег.
Я к этому моменту уже прилично продрог. Второй круг кровь держал, но против ровного встречного ветра не справлялся даже он. Хотелось приземлиться, укрыться от продува и чего-то горячего в горло. Заодно понять, что тут за деревня и чем она живёт. Дальше неё на Искре я лететь не мог, разве что разворачиваться обратно к лагерю.
Искра сел.
Толчок прошёл по мне, я зажал коленями шею крепче. Я уже понимал, что в полёте ноги работают сильнее рук. Меня повело сперва в одну сторону, потом в другую, и снег вокруг от удара взвился белым облаком — видимости не стало секунд на пять. Я зажмурился, а когда открыл глаза, снег осел, и передо мной лежала деревня уже близко.
Бабка тем временем добежала до двери, рвала её на себя. Сизокрыл на
