отмахнулся старик. – Да только за державу душа болит. Порвут ведь, ироды. Все, что годами собирали, по ветру пустят.
– Мне за державу обидно, – припомнил Сашка слова из классического фильма и, вздохнув, покачал головой.
Похоже, старый князь относился к той странной когорте людей, которые не видели себе иной судьбы, кроме как в службе своему государству, и потому уговаривать его уйти в отставку все равно, что посадить в клетку матерого льва. Сдохнет с тоски. Придя к этой мысли, Сашка в очередной раз вздохнул и сосредоточился на окружающей обстановке. Раз уж выпала судьба охранять высшее лицо государства, так нужно хотя бы представлять, где это предстоит делать.
Их провели в царский кабинет и передали на попечение секретаря. Тот, вежливо поздоровавшись, не спеша сложил в папку несколько бумаг и, поднявшись, прошествовал за дверь, где, судя по всему, и находился император.
– Индюк, – буркнул Сашка, глядя ему вслед.
– Саша, придержи язык, – цыкнул князь. – Согласен, личность не самая приятная, но дело свое знает. А что не любит меня, так я не девка. Переживу.
– Мог бы и уважение к сединам проявить, – проворчал парень из чистого упрямства.
– Он тебя боится, – неожиданно усмехнулся князь.
– А меня-то с чего? – не понял Сашка.
– Так думает, что я тебя на его место прочу, – тихо рассмеялся князь.
Дверь открылась, и секретарь, поджав губы, пригласил их войти. Глядя на его фигуру, стоящую к гостям в профиль, Сашка не смог сдержать усмешки. Секретарь, мужчина лет тридцати пяти, имел грушевидную фигуру и щекастое, уже обрюзгшее лицо. На его фоне сам Сашка выглядел, словно гончая перед поросенком. Высокий, мускулистый, поджарый. С первого взгляда становилось понятно, что это хищник. Сильный и смертельно опасный. Они вошли в кабинет и синхронно поклонились.
Император, поднявшись из-за стола, подошел и, протягивая руку за папкой, улыбаясь, пригласил:
– Рад вас видеть, господа. Прошу, присаживайтесь. Давно в столице, Александр Викторович?
– Три дня, как приехал, ваше величество, – коротко ответил Сашка.
– Ваш дедушка настоял, чтобы вы некоторое время побыли рядом со мной, хотя, признаюсь, я не очень понимаю, чем вы можете мне помочь и как станете действовать, если в том действительно возникнет надобность. Ведь вы даже без оружия.
– Вы позволите, ваше величество? – с загадочной улыбкой спросил Алексей Михайлович, указывая на свой портфель, который не выпускал из рук всю дорогу.
– Извольте, князь, – кивнул Николай, глядя на портфель заинтересованным взглядом.
Сашка тоже насторожился. Перед выездом дед потребовал принести к нему в кабинет все оружие и амуницию для него. Зачем, так и не сказал. Сашка же, собираясь в дорогу, прихватил из дома все, что привык использовать в бою. Револьвер с парой скорозарядников. Пистолет собственной конструкции, с пятью магазинами к нему, подсумки с патронами к обоим стволам и пара кинжалов, без которых давно уже чувствовал себя словно голым.
Старик расстегнул портфель и, недолго думая, перевернул его над диваном, на котором они сидели. Потом, застегивая тару, усмехнулся, глядя на вытянувшиеся физиономии присутствующих, и, кивнув Сашке на амуницию, скомандовал:
– Надевай. Твое время пришло.
– Ну, дед, удивил, – растерянно хмыкнул Сашка, поднимаясь.
– Признаться, я тоже впечатлен, – покачал головой Николай. – К чему было так рисковать? Спросили бы, и я написал бы вам нужную записку для охраны.
– Не хотел, чтобы вообще кто-то кроме вас знал о том, что у него все это есть, – вздохнул князь, кивая на внука.
– Да уж. Для любого нападающего отсутствие такой информации станет отчаянно удивительным. Аж до смерти, – понимающе усмехнулся парень, скидывая пиджак и надевая на плечи ремни оперативной кобуры.
Развесив подсумки на ремень по бокам, а кобуру с револьвером устроив справа под локтем, он снова накинул пиджак и, одернув его, выпрямился во весь рост перед дедом.
– Что-нибудь видно? – спросил он, плавно поворачиваясь из стороны в сторону.
– Нет, – придирчиво осмотрев его, заверил князь.
– А сзади? – повернулся Сашка к нему спиной. Там за поясом покоились кинжалы.
– Тоже ничего, – с довольным видом кивнул старик.
– Как, однако, у вас это ловко получается, – оценил император. – Специально готовились?
– Никак нет, ваше величество, – развернувшись, словно на плацу, отрапортовал Сашка. – Просто приходится много ездить по самым разным местам, вот и пришлось пристраивать все так, чтобы и под рукой было, и не заметно со стороны.
– А что у вас за оружие под мышкой? – не удержавшись, поинтересовался Николай. – Я такого еще не видел.
– Полуавтоматический пистолет моей конструкции, – бодро доложил Сашка. – Извольте взглянуть, ваше величество, – продолжил он, доставая оружие и привычными движениями разряжая его. – В рукояти магазин на восемь патронов. Взвод производится вот таким движением. После первого же выстрела стреляная гильза выбрасывается, а на ее место подается новый патрон. И так восемь раз. Калибр три линии дюйма, или семь шестьдесят две в метрической системе.
– А почему в метрической? Ах да… – спросил и тут же спохватился Николай. – Интересная конструкция, – оценил он, вертя пистолет в руках. – А зачем тогда вы носите при себе еще и револьвер?
– Увы, ваше величество, все дело в хороших пружинных сталях. В империи их делают в таких малых количествах, что удивительно, как вообще у нас еще оружие производят. Вот и приходится иметь при себе страховку на случай, если произойдет отказ.
– То есть это оружие не надежно? – моментально отреагировал император.
– Само по себе оружие, точнее, его конструкция, очень надежна. А вот исполнение подкачало, – вздохнул Сашка. – Будь у меня хорошие пружины, я бы с собой еще и полуавтоматическую винтовку магазинного типа привез.
* * *
Два дня прошли спокойно. Сашка изнывал от скуки, бесшумной тенью бродя следом за императором и стараясь держаться так, чтобы быть все время в тени. Начав заниматься этим делом, он вдруг вспомнил высказывание одного персонажа из какой-то книжки. Телохранитель должен быть все время настороже. Если он ест, спит, волочится за бабой, то все равно должен быть настороже. А если он болтает с охраняемым объектом, отвлекается на анекдоты, носит ему вещи, то это не телохранитель, а прислуга. Гнать такого надо в шею.
И потому Сашка с самого начала поставил себя так, что заговорить с ним Николай мог только в одном случае. Когда они оставались с глазу на глаз. Поначалу императора это раздражало, но потом, после долгого и откровенного разговора, он смирился и перестал обращать на Сашку внимание. Сам же парень, очень быстро изучив распорядок дня императора и расположение комнат, прилегающих к его личным покоям, взял себе за правило всегда держаться так, чтобы его никто не видел.
Нет, он не прятался специально
