течёт в его жилах, ты будешь молода, здорова, красива. Старость? Забудь. Болезни? Вряд ли. Ты будешь цвести, пока жив он. Ну и я вместе с тобой.
Я молча перевариваю это. Вечная молодость? Звучит как сказка. Особенно когда тебе сообщает о ней говорящий кролик. Но в каждой сказке есть подвох.
— А если его порок… похоть? — выдавливаю я. — Что это меняет?
Кролик фыркает.
— А это меняет твою… э-э-э… постельную жизнь. Она будет очень, очень разнообразной. Им нужны новые впечатления, грани наслаждения. С тобой, как с истинной, он сможет раскрыться полностью. Без риска сгореть от собственного порока, как это бывает с временными партнёршами, — кролик делает паузу, будто собираясь с мыслями. — Но будь готова. Иногда в вашей постели… можно будет находить лишних.
— То есть он не прекратит мне изменять?
— Увы. А что, понравился? — хитро щурится кролик.
— Ещё чего! — взвизгиваю я, и мои щёки вспыхивают огнём.
Глава 28
Утро начинается не с пения птиц, а с грубых окриков, скрипа телег и грохота сбрасываемых деревянных балок. Выглядываю в окно.
Отсюда видно лишь часть двора, но и он кипит, как муравейник. Крепкие мужчины в потных рубахах занимаются домом. Похоже, Тарос не терял времени. Его «финансирование» прибыло с первыми лучами солнца и в виде рабочих рук.
Я умываюсь и уже собираюсь пойти посмотреть, что они там делают, как замечаю на крыльце замершую Сию. В руках у неё две тяжёлые корзины, доверху набитые провизией. Хлеб, сыр, окорок, яйца, даже какие-то фрукты. Она смотрит на меня виноватым, выжидающим взглядом.
Спускаюсь по ступенькам, молча забираю у неё обе корзины. Тяжело, что аж руки гудят, но виду не подаю. Разворачиваюсь и захлопываю дверь у неё перед носом. Ни слова. Ни взгляда. Возможно, я помирюсь с ней, но после вылазки в город.
Внутри пахнет свежей выпечкой и копчёным мясом. Кролик, который, как выяснилось, устроил себе логово за печкой, уже устроился на столе, бдительно наблюдая за мной.
— Завтрак, — говорю я, ставя корзины.
— Есть что-то для меня, — спрашивает он, но его нос уже судорожно дёргается, улавливая аромат зелени.
Я выделяю ему вегетарианскую часть провизии, затем отламываю кусок хлеба, отрезаю сыру и сажусь напротив него. Едим молча, прислушиваясь к шуму ремонта на улице.
Это звуки моей новой, навязанной жизни. Их нужно принять. Как и многое другое.
— Как тебя зовут? — спрашиваю я наконец, откусывая хлеб. — Не могу же я всё время звать тебя «кролик».
Он перестаёт жевать листик салата, его золотые глаза задумчиво сужаются.
— Имена — странная штука. Но можешь звать меня Хло.
— Я Александра. Саша. Но здесь Элиана.
— Знаю, — мысленно усмехается он.
Я уже выяснила ночью, что кролик слышит мысли, облечённые в слова. То есть если я оформляю в своей голове реплику, он может уловить её и ответить так же практически на любом расстоянии. И, самое удобное, никто больше его не слышит. Кроме, возможно, драконов, что однозначно минус.
Я закатываю глаза и откусываю ещё сыра. С говорящим кроликом-телепатом завтракать оказалось не так уж и странно. По крайней мере, честнее, чем с кем бы то ни было ещё в этом мире.
Гляжу на залитый утренним солнцем сад. Яблони стоят, усыпанные румяными плодами, как на открытке.
— Сколько до города? До «Серебряного ключа»? — спрашиваю я Хло, который уже позавтракал и взялся чиститься.
— Пешком? До заката не дотопаешь. Но если выйдем к большому тракту, что в получасе ходьбы отсюда, можно попытаться поймать попутную телегу. Купцы в город ездят часто. Тогда успеешь.
— Значит, так и поступим. А пока… — я обвожу взглядом сад. — Нужно создать алиби для нашей шпионки. Чтобы не заподозрила раньше времени.
Я направляюсь вглубь сада, делая вид, что внимательно изучаю деревья, трогаю листья, прикидываю объёмы урожая. Хло скачет рядом по траве.
— Кстати, о саде. Ты не задавалась вопросом, почему он в таком идеальном состоянии, в то время как всё поместье разваливается?
Я останавливаюсь.
— Я думала, за ним кто-то ухаживает.
— А за домом нет?
Логично.
— Хм… Магия?
— И артефакты. Старые, почти истощённые. В былые времена этим садом занимались, взращивали трепетно и с любовью, а теперь что? Появляются только гулянку закатить, да от проблем укрыться. А камни десятилетиями подпитывали почву, отгоняли вредителей, регулировали влагу, чтобы плоды их труда осыпались на землю и гнили, радуя лишь червей и слизней. Но их сила почти иссякла. Без новых энергетических камней — или сильного мага, который их перезарядит — саду конец. Ещё год от силы, а то и меньше.
— И нужно будет поддерживать своими силами? Без магии?
— Нет, деревья просто погибнут. Слишком долго питались энергией артефактов.
Я присаживаюсь на корточки, разглядывая один из стволов. Потрясающе. Значит рано я радовалась своему источнику доходов. И тот загнуться может. Ладненько…
— Часто ли тут… такое? — спрашиваю я. — Артефакты для удобства? Магия для садоводства?
Хло фыркает, и его мысленный голос звучит снисходительно.
— Нет. Такие штуки — роскошь. Дорогая и сложная в обслуживании. Только самые богатые и влиятельные могут позволить себе подобное «упрощение» быта. Обычные люди пашут в поле вручную.
Значит, восстановление поместья — это не просто ремонт крыши и покраска стен. Нужно будет разбираться в магических артефактах. Или искать деньги на новые. Много. Благо у меня есть богатый муж на крайний случай.
Я встаю, отряхивая руки.
— Что ж, — говорю я, глядя на яблоню, чьё благополучие зависит от умирающего волшебного камня. — Список дел растёт. А пока… пора готовиться к поездке. И придумывать, что сказать тем, кто ждёт меня в «Серебряном ключе». Покажешь дорогу до тракта?
Конечно. Давай за мной. Держись тени деревьев.
Крадусь по самому краю сада, прячась в густой тени орешника. Хло сидит у меня в наспех сшитой из платка сумке через плечо, только его длинные уши и блестящие глаза выглядывают наружу.
— Тише, — мысленно шипит он. — И пригнись ниже. Если они увидят…
Мы уже почти у выхода из сада, где заросли редеют, и начинается просёлочная дорога, ведущая к тракту. Ещё пара метров…
И тут слышу рокот колёс по ухабистой дороге. Прижимаюсь к стволу старой яблони и выглядываю.
К поместью, поднимая облака пыли, подъезжает закрытый экипаж, запряжённый парой вороных. Он
