не правы. Больно. Как больно.
То, что Тобольский опасен, она понимала. Возможно, не до конца воспринимала это всерьез. То, как он ведет себя с ней, совсем не похоже на убийцу или жестокого человека в принципе. Но то, что он давно и плотно в разработке правоохранительных органов, к тому же безрезультатно. Да. Это говорит о многом. Он не просто неуловим. Он в принципе живет на уровень выше всех тех, кто так упорно за ним гоняется. И чем в итоге он занимается не знает никто!
Автомобиль привез ее в тот самый ресторан. И снова зал был пуст. Приглушенно мерцали свечи. Тобольский мирно рассматривал Элину. Опаляя своим горячим откровенным взглядом. А в ней клокотало безумие. Ненависть. Ярость. Разочарование. Отчаяние. До дрожи. До темных кругов перед глазами. Она подошла к столу. Сквозь зубы выпускала пар. Дышала тяжело. Ей нужно выпустить ярость. Открыть люк и снизить давление.
Она схватила краешек скатерти. Дернула. Так что все содержимое красиво сервированного столика разлетелось во все стороны.
Она ногами, в красивых туфлях, топтала стекло. Схватила не разбившуюся бутылку шампанского и сделала глоток. Так что шипящая пенка полилась по ее шее, груди. Зарычала и завизжала. Сейчас она очень походила на чокнутую психопатку. И именно ее надо было закрыть где-нибудь далеко.
Слезы размазали макияж. Пальто теперь тоже испорчено.
— Вернулась, моя любимая ведьма. — не пытался остановить, успокоить. Выжидал. Наблюдал. И понимал. Именно понимание в его синих глазах сбивало с толку.
— И что дальше? Какую еще тайну мне откроешь? Смирительную рубашку где припас?
— Ту самую, которой так тебе не достает в жизни. Рубашка тебе не требуется. Ты слишком долго копила все внутри. Я открою тебе тайну. Тайну любви, Элина. Никто из твоего окружения не научил тебя главному. Умению любить.
Мужчина встал. Очень быстро. Откинул из ослабевших рук бутылку. Обнял. Элина попыталась брыкаться. Но он очень ловко скрутил ее и прижал к себе.
Никто не вошел в зал на шум. Они так и стояли одни. В темном зале. Вокруг лишь панорама ночного города. Откуда то из далека слышны звуки классической музыки. Но Элина стоит крепко прижавшись к сильному горячему телу. И слышит лишь его голос. Его дыхание. Он усмиряет ее ярость и боль. Он калечит и исцеляет. Он тот, кто по сути все закрутил когда-то давно. Но ненавидеть его не получается. Рядом с ним можно все! Но он будет это «Все» контролировать и редактировать.
Мужские руки ухватили девушку за тонкую талию. Легкое движение и вот она уже сидит на столе. Снова попыталась вырваться из цепкого кольца мужских рук.
Тобольский отшвырнул ногой осколки и присел на корточки. Заглядывая в сверкающие зеленые глаза. Снизу вверх. Она затаила дыхание. Не понимая, что происходит.
Провел ладонью по колену. Поцеловал. Как то слишком откровенно. Трогательно. Нежно. Он умеет быть таким? Мужчина загадка. Мужчина которого надо бояться. Но видеть его практически у ее ног. Это потрясающее чувство. Словно только что погладила дикого льва.
Мужчина снова встал. Подхватил Элину на руки и пошел на выход из ресторана. Не просто держал ее крепко. Он нежно ласкал ее, прижимая к своему телу. И стало Элине так не по себе, от странных совершенно новых ощущений. Рядом с этим мужчиной.
— Я могу сама идти.
— Можешь. Но и я могу тебя нести. Куда и когда пожелаешь. Я все для тебя сделаю Элина. Все — это значит без исключений!
18
Они снова в самолете. Возвращаются. Значит, она вернется в город. Только теперь другая. С новой дырой в сердце. С новым осознанием глупости и жадности людей!
Элина зажмурила крепко глаза, и начала колотить по подушке. Визжать. Ее раздирали неудержимые вихри эмоций и боли. От разочарования, от досады! Все! Все могло быть иначе. Просто не нужно было семье Филатовых приезжать в этот город. Жить в деревне, в глухом забытом крае было бы на много веселее и спокойнее. И да! Она желала покоя и уверенности в завтрашнем дне! Да! Это важно было для нее. Это теперь она изменилась. Изменилась ради себя самой. Потому что многочисленные «если» могли разъедать, как ядовитая радиация. Она никогда не ограничила бы свою жизнь одним городом, поселком. И вряд ли вообще обратила бы внимание на Соболевых. С Андреем их сблизила больница. За ним она тогда тянулась. Но кроме, как дружбу, предложить никогда не смогла бы. С Димой. Здесь немного сложнее. Это тягучая, разъедающая страсть двух людей, совершенно не способных любить. Тобольский. Это вообще следствие не правильного образа жизни. Рассматривать его, как партнера по жизни, просто не получается.
Встала посреди кровати. И начала срывать с себя ненавистную одежду. Ногами раскидывала постельное белье, превращая кровать в поле боя.
Она и не заметила, что Тобольский стоит у входа. В одно мгновение схватил девушку за лодыжки и потянул. Так, что она упала на спину. Дергала ногами.
— Катись на хрен! Ненавижу! Всех вас ненавижу! И ты ничем не лучше! Ты заставляешь меня делать то, что не нужно никому! Отвали от меня уже! Я буйная и психованная! Оставьте меня все в покое!
Очень быстро и неожиданно на руках щелкнули наручники, пристегнутые к изголовью кровати.
— Кричи! Вопи! Но разрушать мою собственность не стоит. Я хоть и неприлично богат. Но ценю все то, что меня окружает. Элина, я окружаю себя лишь тем, что по-настоящему ценю.
Он стоял коленом на кровати и держал ее за лодыжки. Теперь Элина полностью обездвижена. Оставалось только, как в эпилептическом припадке дёргаться. Выглядела она в данный момент не особо сексуально. Успела содрать с плеча платье. Все так же лицо испачкано косметикой и слезами. Волосы торчат как солома в разные стороны. Чулки все в дырах и стрелках.
— Отпусти! Сергей! Ты же видишь, я ненормальная! Мне никто не нужен. И я не могу быть кому то нужна. — она улыбалась и говорила совершено спокойно. Лишь грудь еще вздымалась после вспышки безумия.
Сергей поставил второе колено на край кровати. Он был в одной рубашке и брюках. Ворот почти до пояса распахнут. И сейчас мужчина навис над своей добычей. Темная прядь волос упала на глаза. Улыбка сатира исказила тонкие губы. Нет, он вовсе не насмехался. А вполне серьезно претендовал на роль завоевателя.
— А мне нравятся вот такие неуправляемые. Это даже придает сил для новых стратегических наступлений. — он уже двигался, поставив руки и ноги по обе стороны от ее тела.
