логично для того, чтобы быть единственной причиной.
— А может, ты просто не можешь усидеть на месте? — предположил я.
Симон замялся:
— Возможно, и это тоже.
— Нервничаешь?
— Немного, — признался он. — Мы так близко, учитель. До монастыря всего день пути. А там… там, может быть, она.
Я положил руку ему на плечо:
— Именно поэтому тебе нужно сохранять силы. Тренировка — это хорошо. Но изматывать себя до изнеможения — плохая идея.
— Я контролирую нагрузку.
— Контролируешь, — согласился я. — Но всё равно берёшь больше, чем нужно. — Я выдержал паузу. — Симон, кого бы мы ни нашли в том монастыре, ты справишься. Ты уже доказал, что достаточно силён.
Он кивнул, но в его глазах всё ещё читалась тревога.
Впрочем, я его понимал. Много лет ожидания, надежды, неизвестности невозможно, просто выбросить из головы парой успокаивающих слов.
— Через десять минут закончу, — пообещал он. — Нужно завершить сет.
Я усмехнулся:
— Конечно. Только не перегрейся на солнце.
Он снова взялся за кинжалы, и я вернулся на террасу, оставив его наедине с тренировкой.
Дед, устроившийся неподалёку на лавке с видом на воду, хмыкнул:
— Трудоголик. Напоминает мне кое-кого в молодости.
Я бросил на него многозначительный взгляд:
— Я не был настолько одержим.
— Был, — спокойно отозвался дед.
— И почему я сейчас больше верю твоему дедуле? — улыбаясь спросила Октавия, появившись из-за угла с чашкой чая.
— Ничего удивительного, — пожал я плечами и пошутил, — дед специализируется на компрометирующих историях, а ты на их коллекционировании. Вы идеальная пара вредителей. Может, оставить вас наедине, пока обсуждаете мои недостатки?
— Что ты, Макс! — Октавия поставила кружку на ближайшую свободную поверхность и с озорной улыбкой быстро приблизилась и обняла меня за шею, — я искренне считаю, что ты абсолютно идеален и вообще не имеешь недостатков!
Дед фыркнул и закатил глаза.
— Даже для того, кто не чувствует вкуса, это слишком сладко…
— Не завидуй, — отмахнулась Октавия.
Ближе к полудню Чэнь предложил нам пообедать. Ли, который выполнял обязанности кока, приготовил что-то на небольшой плите в углу главного помещения.
Мы собрались вокруг низкого стола. Я, Октавия, Симон, Бланш и дед. Команда корабля предпочла есть отдельно, на палубе.
Ли принёс большое блюдо, от которого шёл интенсивный запах — смесь специй, чего-то кислого и чего-то… странного.
— Это местный деликатес, — гордо объявил он. — Ферментированная личинка речного жука в остром соусе. Очень питательно!
На блюде лежали… существа. Размером с палец, желтовато-серые, с хрустящей корочкой снаружи. Соус, в котором они плавали, был ярко-красным и пахнул перцем.
Октавия склонила голову набок, изучая блюдо:
— Интересно. А какие они на вкус?
— Ореховый привкус, — объяснил Ли. — С лёгкой кислинкой от ферментации.
Симон умело подхватил одну личинку палочками:
— Между прочим, это и правда вкусно. И питательно.
Он отправил личинку в рот и довольно прожевал.
Октавия последовала его примеру. Её реакция тоже оказалась позитивной:
— О! И правда есть ореховый привкус! И остренькое!
Я взял свою порцию. Действительно, хрустящая оболочка, мягкая начинка, сложная композиция вкусов. Не то чтобы я снова заказал это в ресторане, но для местной экзотики — вполне приемлемо.
Дед, естественно, отказался:
— Я предпочитаю более… живую еду. И желательно с кровью.
Конечно, он пошутил, лич не нуждается в еде. Ни с кровью, ни без неё. Но наши спутники-люди после этих слов заметно напряглись и, поклонившись, быстро удалились.
Бланш выглядела не лучше них. Но по другой причине. Она смотрела на блюдо почти с отчаянием и заметно побледнела.
— Бланш? — Симон заметил её состояние. — С тобой всё в порядке?
— Да-да, конечно, — быстро ответила она. — Просто… у меня внезапно… приступ морской болезни.
Она резко поднялась из-за стола и почти бегом направилась к лестнице.
— Извините, мне нужно прилечь!
Мы проводили её взглядами.
Симон нахмурился:
— Странно. Даже я, имея лишь малые силы Вийонов, способен купировать у себя любой приступ морской болезни. А Бланш гораздо более сильный целитель. Она должна справляться с этим играючи.
Октавия фыркнула, едва сдерживая смех:
— У неё другая болезнь, Симон.
— Какая?
— Воспаление хитрости, — объяснила она с улыбкой. — Бланш пытается совладать со своей брезгливостью, не показывая её при всех. Не хочет, чтобы Макс пожалел, что взял её с собой.
Симон покраснел:
— А. Понятно.
— Милая девочка, — заметил дед. — Пытается быть стойкой. Хотя очевидно, что она выросла на серебряных тарелках и лебединых… простите, гусиных подушках.
— Дед, — укоризненно произнёс я.
— Что? Я констатирую факт.
Симон поднялся:
— Может, мне сходить проверить, как она?
— Дай ей время, — посоветовала Октавия. — Пусть придёт в себя.
Он неохотно сел обратно.
Мы доели обед в относительной тишине. А я подумал, что Бланш, несмотря на свою изнеженность, всё же старается. Это уже было достойно уважения.
К вечеру атмосфера изменилась.
Я почувствовал это раньше остальных, лёгкое покалывание на коже, едва заметное, но характерное. Воздух стал тяжелее, запахи — резче. Небо, ещё час назад ясное, начало затягиваться серой дымкой.
Мы приближались к очагу.
Чэнь, стоящий за штурвалом, тоже это почувствовал. Он переглянулся с Ли и Вэем. Все трое напряглись.
— Господин Рихтер, — окликнул меня Чэнь. — Мы входим в зону. Через полчаса будем в самом очаге.
— Отлично, — я спустился к нему. — Держите курс. Скорость не меняйте.
— Понял.
Бланш, наконец вышедшая из своей каюты, молча приняла эликсир на муравьиной кислоте. Она всё ещё была бледной, похоже, что вид личинок на тарелке впечатлил её куда больше, чем можно было подумать.
Симон и команда корабля тоже выпила свои порции. Вэй поморщился так, словно проглотил что-то особенно гадкое.
— Готовы? — спросил я.
Все кивнули.
— Тогда вперёд.
Граница очага была чёткой, почти физически ощутимой.
Один момент мы плыли по обычной реке, может, чуть мутноватой, но в целом нормальной. В следующий момент вода вокруг нас потемнела, стала густой, почти маслянистой. Дымка превратилась в плотный туман, окутавший всё вокруг.
Температура упала градусов на десять. Воздух наполнился характерным запахом скверны, смесью гнили, металла и чего-то едкого, от чего щипало в носу.
Дед устроился на самой нижней точке палубы, у самой кромки воды. Он свесил ноги за борт, словно ребёнок, болтая ими в мутной жиже.
— Карл, — позвала его Октавия. — Ты уверен, что это безопасно?
— Для меня? Абсолютно. Я уже мёртв.
— Там могут быть твари!
— Именно поэтому и интересно.
Не прошло и минуты, как что-то большое и склизкое обвилось вокруг его левой ноги. Дед спокойно посмотрел вниз.
К его голени присосалась гигантская пиявка, размером с кошку, чёрная, пульсирующая, с рядами присосок вместо рта.
— Видишь? — невозмутимо сказал дед, разглядывая тварь. — Я же говорил, что здесь интересная фауна.
— КАРЛ! — Октавия метнулась
