решил проверить свою гипотезу и после очередного тренировочного боя, хорошенько измотав своего начальника, сделал жест, который был принят между учителем фехтования и учеником. Взмахнул шапрой, продемонстрировав свою готовность к новому поединку.
Рок Аран ответил мне, показав жест, означавший, что тот не готов к сражению.
Когда он осознал, что выдал себя, нахмурился и уставился на меня в ожидании вопросов, но я лишь улыбался и ничего спрашивать не стал, ведь я уже узнал, что хотел: Рок Аран — вовсе не простомордый, он притворяется. А вот зачем и для чего — это любопытно. Еще интереснее мне было узнать, кто же он, к какому благородному дому принадлежит. Но, естественно, интересоваться этим бессмысленно: он не скажет. Что ж, рано или поздно я это узнаю…
* * *
Что касается нашего пополнения, то уже через две недели после прибытия нового коменданта прилетел транспорт с молодыми воителями.
Меня удивило, что среди них не было ни одного пожилого. Абсолютно все новоприбывшие только прошли Испытание и получили свои первые назначения.
Эту странность я отметил и указал на нее командиру.
— Ничего странного, — пожал тот плечами, — похоже, нашему графу надоело, что это место — отстойник, и он решил превратить его в полигон для обучения новых воителей. С моей точки зрения — более чем правильное решение. Еще один учебный центр не помешает, к тому же Вергин-4 слишком важна, а ее охраняет всего одна эскадра боевых кораблей и три мех-кулака. Если кому-то вздумается заявить права на планету и систему — мы практически ничего этому не сможем противопоставить.
С этим я был согласен. Вот только кто может заявить права? Даже если и найдется такой глупец, даже если ему хватит средств собрать экспедиционный корпус, бросить его на Вергин-4, то что дальше? Графство никогда не смирится с потерей, да и я знал своего отца и был уверен — отобьет. Даже если не сможет, тогда пойдет другая тактика: отрезать планету, не позволять вывозить с нее ресурсы и поставлять туда припасы. Отец перережет противнику все логистические пути, и тогда планета сама вернется в его руки…
Насчет идеи моего отца из отстойника сделать полигон: я знал причину происходившего. Пусть мой отец строг и скор на расправу, но в то же время он отходчив. Вот и сейчас граф наверняка пожалел о том, что сослал меня сюда, однако он слишком упрям, чтобы отменить наказание и вернуть меня, поэтому пытается облегчить условия моего пребывания здесь.
Мелькнула у меня как-то мысль, что я слишком много о себе думаю и происходящее на Вергин-4 никак со мной не связано, но я тут же откинул эту мысль. Пока что.
Из других новшеств и проблем, свалившихся на мою голову, одной из главной оказались новые мехи.
Один из них, «Волк», был предназначен для меня. Этот мех был новой моделью, причем разработали его в нашем графстве, на Тирре. Краса и гордость моего отца. И там было, чем гордиться, потому что «Волк» относился к тяжелым мехам, весил почти восемьдесят тонн, но при этом был гораздо быстрее машин своей весовой категории, а по огневой мощи был им равным, если даже не превосходил. В качестве основного оружия «Волк» использовал четыре высокомощных плазменных излучателя. Такой огневой мощи хватило бы, например, чтобы за один залп уничтожить «Рудокопа».
Причем скорострельность орудия была чудовищной: поглотители тепла и теплоотводы в «Волке» использовались последних моделей, причем в стандартной комплектации их шло сразу десять штук. Короче говоря, пять или шесть полных залпов до того, как в кабине начнет вопить сигнал тревоги и станет жарко, как в аду.
Кроме основных орудий в «Волк» можно было установить еще и пусковые ракетные установки. Хотя, как по мне, это было лишним, да и в стандартной компоновке они отсутствовали.
Единственным минусом этой машины, на мой взгляд, была слабая защищенность кабины пилота. Находилась она в самой верхней точке торса и была довольно большой — с близкой дистанции сложно промазать.
Впрочем, вместо стандартного бронестекла тут использовался особый сплав, который также был прозрачным, однако в разы прочнее. А еще одно преимущество у такого решения — отличный обзор. Обычно воитель видит только то, что впереди робота, в некоторых мехах угол обзора бывает чуть шире, но все же что у тебя сбоку, не повернув машину, не увидеть. Здесь же с легкостью можно было рассмотреть все, что происходило впереди тебя, по бокам.
— Нравится? — поинтересовался у меня Рок Аран, который вместе со мной принимал в гарнизон новых мехов.
— Кому такой не понравится? — хмыкнул я.
— Это хорошо. Воитель должен любить своего меха, тогда мех ответит тем же.
— Простите? — не понял я.
— Это ваш мех, воитель Лэнгрин.
— Но…
— Что?
— Уве капитан, я привык управлять легкими и средними мехами.
— Вот и отлично. Значит, настала пора научиться справляться и с тяжелыми.
— Я умею, просто…лучшую результативность показываю на средних.
— А вот это плохо, — заметил Рок Аран, — Результативность у вас должна быть на всех мехах одинаковой. Или ладно, допустим, у вас может быть любимец, на котором эффективность немного выше, чем на других. Это нормально.
— Уве капитан! Если я отлично справляюсь со средним мехом, может, мне стоит остаться его пилотом?
— Нет, — покачал головой Рок Аран, — а если задание будет таким, что понадобится тяжелый мех? Что если среднего будет недостаточно для его выполнения? А если ваш мех будет поврежден, нужно будет сесть в кабину чужого? Вы не пойдете в бой только потому, что вам не нравится тяжелый мех?
— Нет, конечно, я…
— Вот и отлично, именно это я и хотел услышать. А чтобы вы достойно сражались как на средних, так и на тяжелых мехах, сейчас есть возможность этому обучиться.
С такими аргументами спорить было бесполезно…
Таким образом со следующего дня мне пришлось учиться управлять «Волком». Однако машина эта оказалась неимоверно отзывчивой, и бытовавшее среди воителей мнение, что этот мех слишком резкий и от малейшей ошибки может потерять равновесие, оказалось просто мифом.
Почти мифом: мех на максимальной скорости действительно был плохо управляемым, но я все же научился или, скорее, привык интуитивно вести его идеально…
* * *
День пролетал за днем, неделя за неделей, но я их даже не замечал и не считал: работы было столько, что я
