черного хлеба, такой плотный, что его край напоминал кору. Как дополнение: кусок выдержанного, острого сыра желтоватого цвета, и несколько яблок. Это была единственная «роскошь». И кувшин темного, напитка, похоже пива. Вина не было.
Вся посуда оказалась простой, глиняной или деревянной. Никакого фарфора, серебра или изящных бокалов. Исключение — оловянная кружка для пива и такая же ложка.
"Он издевается надо мной? Это еда, и эта посуда, для солдатского котла, а не для стола принцессы!"
Получается, не принцесса и даже не гостья, а пленница. Ей не старались угодить, не учитывали ее прежние вкусы.
" Клауд что же, и сам ест такое?"
Она демонстративно не притронулась к "кушаньям". Она не будет есть такое, даже если умрет от голода.
...Он все же явился, когда за окном уже совсем стемнело, и застал ее стоящей возле кровати.
Вошел без стука, как хозяин, каковым он и был.
Глава 14. Брачная ночь по расчету
Клауд снял камзол, остался в простой белой рубашке и темных штанах. Его лицо в свете огня казалось высеченным из мрамора — резким и усталым.
— Ну что, — произнес он, закрывая за собой дверь — приступим?
Эти слова прозвучали так грубо и так цинично....
Мегана сделала шаг назад, и наткнулась на край кровати.
— Ваша Величество! — начала она, заставляя себя гордо выпрямиться, и собрать остатки достоинства — Нам нужно поговорить.
Он наклонил голову набок, в его глазах мелькнул тот же интерес охотника, что был в саду поместья Файрис.
— Говорите!
— Этот брак вынужденный для нас обоих. Никто из нас его не хотел.
— Правда? Вы приложили столько усилий...Но продолжайте!
Он медленно подошел к камину, прислонился к мраморной полке, скрестив руки на груди.
— Мы можем сосуществовать рядом, как деловые партнеры. Вы получили формальную жену, которая не будет мешать вашим делам. Я получу крышу над головой и защиту от двора. Мы можем жить отдельно. Без обязательств. Без этой, — она махнула рукой в сторону кровати — стороны брака.
Он слушал, не перебивая. Потом медленно покачал головой.
— Не согласен!
Его отказ ошеломил Мегану.
— Но почему? — вырвалось у нее — Я же вам не нравлюсь! Вы женились на мне только чтобы замять скандал! Зачем вам это?
Он оттолкнулся от камина и сделал несколько шагов в ее сторону. Его движения были плавными, неспешными, но в них чувствовалась неумолимая сила.
— С чего вы взяли, что не нравитесь? — повторил он свой вопрос с крыльца, но теперь в его голосе не было иронии.
Был интерес. Он сделал еще шаг по направлению к ней.
— Потому что… — произнесла она, чувствуя, как спина уперлась в резной столбик кровати — Потому, что вы не видите во мне женщину. А только проблему.
— Вы и есть проблема! — спокойно согласился он, останавливаясь в двух шагах — Вы знаете то, чего не должны знать. Вы видели то, чего не должны были видеть. И при этом вы непредсказуемы. Вы лжете с таким отчаянием, будто играете в какую-то свою, непонятную мне игру. Но вы интересны.
Его слова, произнесенные тихим, ровным голосом, обожгли ее сильнее крика. Он не отрицал. Он признавал ее опасность. Значит, он помнил свой бред в пещере.
— И что? Из-за интереса вы хотите…
— Да! — сказал он просто — Желаю. Брак — это не только деловое партнерство. Это союз. И я намерен его скрепить. По всем правилам.
Он протянул руку, чтобы коснуться ее лица. Мегана отвернулась.
— Нет! — ее голос прозвучал резко — Я не хочу! Вы не можете меня заставить!
В его глазах дрогнуло. Насмешка. Опять насмешка!
— Могу! — произнес он — По закону, и по праву мужа. Но я предпочел бы не прибегать к силе, хотя вы обвинили меня в насилии. Вы сами пришли ко мне в эту ловушку, леди Мегана. Не знаю для чего, но знаю, что ваша хитрость и расчетливость вам не помогли. Здесь, в этом замке, все будет так, как хочу я! И никак по-другому!
Он снова шагнул вперед, и на этот раз его руки обхватили ее плечи, не давая отступить. Она пыталась вырваться, но его хватка была железной. Он был сильнее, выше, и в его глазах горела... нет, не страсть, а та же неумолимая воля, что вела его войска на штурм дворца в ее прошлом.
— Перестань! — сказал он — Это бессмысленно.
Клауд наклонился, и его губы коснулись ее шеи. Не ласково. Твердо, почти по-деловому.
Она зажмурилась.
" Ты же хотела этого, Мегана! Ты мечтала об этом! Так почему сейчас твое тело не трепещет от предвкушения, как тогда, в гостевых покоях? Наслаждайся!"
— Мне нужно раздеться! — пробормотала она, только для того, чтобы отсрочить.
А он просто опустил ладони на ее плечи, и одним коротким движением скинул с нее пеньюар. Затем легко взял ее на руки, и положил на кровать. Не грубо, не нежно — аккуратно, как ценную хрупкую вещь.
Она только успела ахнуть.
Сам раздеваться не стал, только расстегнул и слегка спустил брюки.
Комната была слабо освещена красноватыми отблесками углей из камина, и Мегана ничего толком не могла разглядеть. Да он и не хотел, чтобы она разглядывала. Но, значит и ее он плохо видел.
Казалось бы, чего ей стесняться? Он уже все видел, тогда в прошлой жизни… Да и не отличалась королева Мегана застенчивостью. Но сейчас ей было мучительно стыдно.
Еще, Мегана подумала о его мощи и тяжести. Он ее раздавит…И она выставила перед грудью ладони, чтобы удерживать его вес.
Но он не стал ложиться. Задрал подол ее сорочки до пояса, раздвинул ладонью ее ноги, и встал между ними на колени.
Он не был грубым. Но и не был нежным. Скорее, методичным. Его прикосновения были точными, знающими, но лишенными какой-либо страсти. Он делал то, что считал необходимым. Скреплял союз. Ставил печать на своей собственности.
Когда он вошел в нее, боль была острой и унизительной. Она вскрикнула, впиваясь пальцами в простыни. Он замер на мгновение, и его дыхание, ровное до этого, сперлось. Он отстранился, чтобы посмотреть на ее лицо, а потом — туда, в место их соединения.
На простыне, в свете огня из камина, алело маленькое, но яркое пятно.
Он застыл. Тишина воцарилась в комнате, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев и ее
