прерывистыми всхлипами.
Он не двигался еще несколько секунд, словно пытаясь осмыслить простой, сокрушительный факт: девственница и лгунья.
Затем продолжил толчки.
Она чувствовала, как грубая ткань его брюк трется, в такт его движениям, о нежную кожу внутренней поверхности ее бедер. И это казалось ей самым унизительном в их соитии.
Его дыхание стало шумным, он замер... Потом медленно вышел из нее, и сел на кровати.
— Ты была девственницей! — его голос прозвучал хрипло — Вот и доказательство твоего обмана... Солгала. Не просто приукрасила. Солгала начисто. Никакого насилия в пещере не было. Все обвинения были вымыслом от начала до конца.
Мегана, не в силах вынести его взгляд, отвернулась, уткнувшись лицом в подушку. Стыд, боль, унижение — все смешалось в один клубок, душивший ее.
В этой жизни она выходила замуж девственницей. И это доказательство ее чистоты Клауд перевернул, выдав за доказательство лживости.
Он вздохнул — долгий, тяжелый вздох. Потом встал. Она услышала, как он ходит, как наливает воду в таз, как моется.
— Ты моя жена, а не гостья. По замку можешь ходить везде, кроме моей половины. Ко мне не заходи. Не люблю, когда беспокоят...— произнес он и добавил — И не покидай пределы замка. Это опасно!
Она одернула сорочку, и повернулась к нему спиной.
Шаги Клауда приблизились, и на нее упало теплое, тяжелое одеяло. Он накрыл ее, не касаясь.
— Спи! — сказал он, и его голос снова стал ровным, отстраненным.
После это она услышала, как стукнула дверь. Он ушел.
Мегана лежала под одеялом, все еще дрожа, чувствуя боль между бедер и жгучую тяжесть стыда.
Казалось бы, что может быть унизительнее того, что он сделал тогда, в прошлой жизни, в гостевых покоях? Но то, что произошло сегодня, как он забрал ее девственность, даже не раздеваясь, было в разы ужаснее и постыднее!
Она проиграла. И опять ему!
Та, что была холодной, расчетливой королевой в прошлой жизни, только что лишилась девственности в браке по принуждению с человеком, которого боялась больше смерти.
Глава 15: Жизнь в логове врага
Пришло утро, серое и промозглое, точно в тон ее состоянию. Мегана проснулась от стука дождевых капель в узкое окно и от одиночества в огромной кровати. Место рядом было пусто, простыни холодны.
Она встала, умылась ледяной водой из кувшина и надела самое простое из своих платьев — темно-зеленое, без украшений. В замке царила тишина, нарушаемая лишь далекими шагами и скрипом старых половиц. Воздух пах дымом, воском и сыростью.
Когда она вышла из комнаты, ее встретила вчерашняя пожилая женщина с лицом, похожим на высохшее яблоко, и острыми, всевидящими глазами. Ключница Гретта.
— Доброе утро, госпожа! Завтрак подан в малой столовой!
Малая столовая оказалась комнатой с низким потолком и каменным камином, в котором пылал огонь, борясь с сыростью. На столе снова стоял простой, но сытный завтрак: белый хлеб, сыр, ветчина, яйца.
Клауда не было.
И не было вообще никого. Мегана завтракала в полном одиночестве.
Даже Гретта вышла.
Мегана ела, почти не чувствуя вкуса блюд, потому что в ее голове бушевали мысли, полные холодной ярости.
Клауд должен поплатиться за все, что он с нею сделал, и в той жизни, и в этой.
Она помнила, где можно нанять убийц, и стала перебирать в уме их имена, вернее, клички, выбирая того, кто сможет справиться с Отшельником.
И вдруг… Ее внутренний голос, звонкий и укоризненный, произнес:
— «Опять? Ты же поклялась не повторять ошибок! Остановись!»
Мегана замерла с ложкой у рта.
Нет. Она не будет повторять. Больше никогда!
Вздохнув, она принялась размышлять. Как тогда ей жить в замке, где ее даже хозяйкой не считают? И как остановить Клауда, прервать его зловещие планы, не убивая его?
И тот же внутренний голос прошептал:
«Ты же умная, Мегана! И хитрая! И знаешь будущее! Неужели ты не справишься с этим мрачным Отшельником? Ты должна победить, но победить умно и безопасно!»
И Мегана даже кивнула своим мыслям. Конечно! На этот раз, она должна победить!
Ее размышления прервала вернувшаяся Гретта:
— Госпожа, вы осмотрели свои покои?
" Хоть госпожой называет, и то ладно!"
— Пока нет! — помедлив, ответила Мегана.
— Там есть ванная. Если захотите помыться, мы принесем горячей воды. Еще имеется гостиная.
Она замолчала, словно ожидая вопросов.
Вопрос был только один:" И кого я буду принимать в гостиной?"
Но Мегана промолчала. Она понимала, что с Греттой, этой фактической хозяйкой замка, надо попытаться подружиться. Или хотя бы вызвать ее симпатию.
— Благодарю за разъяснения и за завтрак! — произнесла Мегана с улыбкой, и спросила — А где моя горничная? Хотелось бы познакомиться. И мне нужна помощь с прической.
— Причесывать вас придется мне! — ответила Гретта — В замке больше нет подходящих женщин. Я в молодости прислуживала королеве. Правда, давно не практиковалась. Но кое-что помню. Ну и одеться помогу, и помыться... Но я не горничная. Я экономка!
Мегана слушала, и ее глаза расширялись от изумления.
" Нет горничных? Как так можно жить! Этот Отшельник...Совсем Отшельник, что ли?"
— Благодарю вас, Гретта! Не хочу отвлекать вас от основных обязанностей. Думаю, со своими делами я справлюсь сама.
Действительно, одеваться и делать себе простые прически она умела.
Гретта молча поклонилась.
— Могу ли я вызвать из своего поместья свою служанку? — спросила Мегана.
— Это нужно у господина спрашивать. Не у меня! — ответила экономка, снова поклонилась, пробормотала" С вашего позволения" и ушла.
Так начались жизнь Меганы в логове Отшельника.
Мегана изучила весь замок, и не нашла ничего интересного. Все было таким же, как и основной зал, который она видела — основательным, древним и мрачным.
На втором этаже, кроме комнат самой Меганы, находились покои Клауда, запретная зона. Дверь всегда закрыта. Мегане строго-настрого запрещено туда заходить. Она не знала, что внутри, и представляла себе что-то вроде кельи: голые стены, простая кровать, оружие на стойке – В СТИЛЕ Клауда, и всего замка.
Эта запретность рождала в ней жгучее любопытство и догадки: какие секреты могут там храниться?
Справа от от обители Меганы были еще одни покои, всегда запертые на замок. По словам Гретты, это были комнаты матери клауда, покойной королевы. «Все сохранено так, как было при ней. Никому туда нельзя. Только господину да мне для уборки» - говорила она.
Мегана спросила, а кто жил, до нее, в ее покоях?
