В самом деле, пора остановиться. Но казалось, маленький мальчик, обещавший матери купить ей замок, не остановится, пока не скажет все до конца.
– Иногда, если отменяли занятия в школе или я заболевал, мне приходилось идти с ней в те причудливые дома.
– Для ребенка, живущего в двухкомнатной лачуге в районе для нищеты, такие дома казались замками. Отдельная комната под столовую. Четыре ванные комнаты. Паркетные полы и турецкие ковры, красивые картины и удивительные люстры. У детей были тематически оформленные спальни. В одном доме у мальчика была комната пирата, а у девочки – принцессы. Я вырос, мечтая, что когда-нибудь разбогатею.
Брендану казалось, что уже можно остановиться. Но в его душе словно прорвало плотину. Он будто очищался от чего-то токсичного, с каждым словом ему становилось легче и свободнее.
При виде света в глазах Норы он был в свободном падении, надеясь, что выдержит приземление. Глубоко вздохнув, он решил рассказать все до конца.
Глава 14
– Бекки было безразлично, купим мы этот дом или нет. Но мне было не все равно. Я должен был обеспечить ей тот уровень жизни, к которому она привыкла. Я переусердствовал. Я не хотел, чтобы она работала. Я считал, что, если она станет работать, меня сочтут неудачником, который не в состоянии содержать жену. Я трудился день и ночь. Она все сильнее разочаровывалась во мне, пытаясь до меня достучаться. Она начинала понимать, что моя так называемая таинственность – обычная неспособность найти с ней общий язык. Она сказала, что я перестал веселиться. Что жизнь ее больше не радует.
И вот наконец самое худшее. Сейчас он расскажет, как погубил хорошую женщину, которая не сделала ничего дурного, а просто его любила.
– Я не хотел ребенка, – хрипло произнес он. – Я думал, что ребенок – очередной стресс. Я не знал, что она пыталась спасти наш брак. Я даже не подозревал, что он рушится. Она организовала совместные выходные. Мы должны были кататься на лыжах. Обрадовался ли я? Нет. Я рассердился. Я не понимал, зачем она тратит деньги на всякую ерунду. Но она хотела, чтобы мы развлеклись. Она желала, чтобы мы оказались в романтической обстановке. У нее для меня была большая новость. Новость, которую стоило отпраздновать. Новость, на которую стоит тратить деньги. В день, когда предстояло ехать, у меня на работе возникли проблемы. Тогда казалось, что их нужно срочно решить. Теперь я задаюсь вопросом, не сделал ли намеренно эти проблемы срочными, чтобы показать Бекки, как я раздражен из-за ее денежных трат на поездку, которая отрывает меня от работы. Я сказал ей, чтобы она ехала на лыжный склон без меня. Я собирался приехать туда вечером. Она ушла от меня в расстроенных чувствах. Пока она была в пути, начался сильный снегопад. Она потеряла контроль над автомобилем, вылетела за пределы дороги и врезалась в дерево. Она погибла мгновенно. Причину праздника я узнал от следователя. Бекки была беременна. Ребенок тоже погиб. Она перестала принимать противозачаточные таблетки. Я знаю, потому что после обнаружил их в аптечке. Потом я снова и снова задавал себе один и тот же вопрос. Спровоцировало ли аварию то, что Бекки расстроилась из-за меня? Наверное. И если работа была для меня всем до той аварии, то после я стал дневать и ночевать в офисе. Работа стала единственным способом заглушить мое чувство вины. Единственным способом. Знаешь, за неделю до смерти она сказала мне: «Если я умру первой, то вернусь и сообщу тебе, что у меня все хорошо». Но я не услышал любви в ее словах. Я просто ответил: «Ничего хорошего с тобой не будет. Ты же умрешь». Она так и не вернулась, – прошептал Брендан. – Она не сообщила мне, что с ней все в порядке. Потому что ей плохо. И только я виноват, что ей плохо.
Брендан ждал, когда пожалеет о том, что открылся Норе, поведал о самом сокровенном. Он сожалел о том, что теперь она знает о нем гораздо больше прежнего.
Он ждал, когда она скажет что-нибудь неподходящее.
Например, что он должен простить себя, что с Бекки все в порядке, что он вообще ни в чем не виноват.
Однако Нора ничего не сказала.
Она даже не взглянул на него. Она смотрела на зеркальные, безмятежные воды озера. Ее глаза были похожи на бездны спокойствия.
Брендан должен был показать ей свое истинное лицо. Должен. И он это сделает.
– Я ни разу не плакал по ней, – прохрипел он. – Ни в ночь трагедии. Ни на ее похоронах. Никогда.
Он думал, что на этот раз Нора от него отстранится. Но вместо этого она крепче сжала его руку. Прикосновение ее ладони дарило энергию, понимание, силу и исцеление.
Вдруг Брендан почувствовал огромную свободу. Ему показалось, что он летит.
Он ожидал, что, выговорившись, упадет на колени и обезумеет от горя.
Он почувствовал, будто у него выросли крылья.
После того откровенного разговора между Бренданом и Норой возникла неожиданная связь, и они вместе «полетели» к свету.
Они просто не могли насытиться друг другом. Люк тоже преобразился к лучшему. Несмотря на протесты Норы, Брендан научил его ездить на мотоцикле по подъездной дороге к ее дому. А потом он научил и Нору. Как и в игре в покер, Люк обучался быстрее.
В жаркие дни они втроем отправлялись на пляж, чтобы поплавать и порезвиться в освежающей холодной воде. Они арендовали каяки, катание на которых было намного веселее, чем на педальных лодках с плоским днищем. На прогулки по прохладному лесу они брали с собой собаку с тремя лапами.
По вечерам, пока Игги приходил в себя после операции под кухонным столом, а Чарли лежал на коленях Люка, они играли в покер. Брендан даже позволил уговорить себя сыграть в скребл.
Все чаще Брендан и Нора находили способы остаться наедине. Он водил ее по очаровательным местам, типа каскадного водопада. Они отправлялись на пикники и иногда задерживались на них допоздна, чтобы посмотреть на звезды на чернильно-черном небе.
Проект жилого комплекса «Деревня на озере» казался Брендану почти не важным.
Важным для него стало чтение последних заметок Норы для рубрики «Спросите Ровер», поездки с Люком и Чарли к Диди.
Во время одной из таких поездок Брендан подумал, что пора решить вопрос с Чарли.
– Возможно, Чарли пора вернуться домой к Диди. Ему стало лучше.
Брендан и Люк мыли посуду. Диди и Нора сидели в креслах-качалках на крыльце. Чарли лежал на коленях у Диди.
– Нет, – сказал Люк и обеспокоенно посмотрел через стеклянную дверь. – Нет. Ему не стало лучше. Он просто держится.
Но, учитывая то, как Чарли выглядел недавно, разве не чудо, что он «держится»?
Брендан улыбнулся украдкой. Из прожженного циника он превратился в человека, верящего в чудеса.
Разве любовь не творит чудеса? Она делает невозможное возможным.
