ней аристократа из семейства Тайо, служительницы и ёдзимбо?
Самурай расслабился, хотя во взгляде читалось скорее раздражение, чем облегчение. Он повернулся, чтобы ответить, и вдруг замер, изумленно уставившись на меня. Я затаила дыхание. Неужели он увидел мой истинный облик и понял, что я кицунэ?
– Hai, – наконец прошептал он. – Те, кого вы описали, уже в городе, моя госпожа. Сейчас они говорят с даймё. – Самурай сделал шаг назад и быстро поклонился, а потом вперил взгляд в землю. – Мы проводим вас во дворец, прошу, следуйте за нами.
Радостная и вместе с тем сбитая с толку, я пошла за воинами по улицам Шинсей Ядзю.
Чуть ли не с первого шага я отчетливо ощутила присутствие ками.
Мы точно попали в самое сердце священного леса, только вместо деревьев нас окружали здания, жилые дома и храмы. Город был полон ками. Куда ни кинь взгляд, я везде замечала кодама: они сидели на ветвях древних деревьев, растущих вдоль дороги, скакали по крышам домов, даже восседали на плечах и головах некоторых горожан, которые то ли привыкли к присутствию крошечных существ, то ли не замечали его. Окутанная пламенем птица с великолепным алым оперением и длинным хвостом сидела на крыше святилища и чистила перышки, а призрачный пес бежал по улицам следом за мальчиком. Когда ребенок обернулся и заговорил с ним, зверь завилял хвостом.
Мое внимание привлек чей-то смех. Я подняла глаза и увидела на ступеньках небогатого дома девочку с бумажной вертушкой на палочке. Она помахала мне. Ее большие глаза мерцали желтым, а на макушке торчали знакомые ушки с черными кончиками. У меня перехватило дыхание. Но когда я остановилась и окликнула ее, девочка взбежала по ступенькам и скрылась в доме, взмахнув на прощанье пушистым хвостом.
– Получается, в городе живут и ёкаи, – заключил Тацуми, когда мы продолжили путь по улице. – Во всяком случае, тут никто от них не шарахается. Я видел бакэнеко[18] на заборе, а под одним из мостов сидел каппа. Удивительно, что они спокойненько тут обитают, безо всякого кровопролития.
– У них есть все что нужно, – заметила я, и внутри вдруг пробудилась странная тоска. – Люди их принимают. Их не считают чужаками, чудовищами, их не боятся, они – естественная часть привычного мира, как ками.
– Начинаю понимать, отчего Клан Луны предпочитает жить в изоляции, – продолжал Тацуми, наблюдая за светящимся белым мотыльком, который спустился к нему и принялся кружить рядом, беспорядочно работая прозрачными крыльями. – И почему в местные города не пускают приезжих. Далеко не каждому клану понравится здешняя мирная обстановка.
Я не ответила. Девочка-кицунэ снова вышла из дома, вприпрыжку спустилась с лестницы у черного хода, а там встретилась с двумя детьми-ровесниками. Ребята заскакали, радуясь встрече, а потом вместе побежали и скрылись за углом.
Я судорожно вздохнула и отвернулась. Глаза защипало.
– Я рада, – прошептала я, – что есть на свете место, где они могут быть собой. Где они живут в безопасности.
Тацуми ничего на это не ответил, и мы продолжили путь через город.
Мы пересекли арочный мост и подошли к воротам величественного дворца Клана Луны. По бокам от них возвышались статуи грозных комаину раз в десять крупнее Чу. Каменные глаза смотрели гордо и дерзко. Интересно, подумала я, а могут ли они, как Чу, оживать, чтобы защитить дворец, если понадобится? За воротами раскинулся безмятежный, мирный сад. Белый песок, покрытый бороздками от граблей, и бамбук поблескивали в свете желтой луны, которая ползла вверх по небосводу. Аристократы, сбившись в небольшие группки, тихо беседовали в тени дворца.
Когда мы поравнялись с тремя знатными дамами у маленького пруда, одна из них при виде меня удивленно округлила глаза, потом быстро отвернулась, потупившись. Дамы начали жарко о чем-то перешептываться, украдкой поглядывая на нас. Шерсть у меня на хвосте вздыбилась. Тацуми нахмурился. Он тоже заметил их странное поведение, но нам ничего не оставалось, кроме как пройти следом за стражниками по лестнице к главному входу во дворец.
В просторном зале за огромными двойными дверями мягко светились фонари, бросая оранжевые блики на блестящий пол, выложенный деревом и каменными плитами. Тут тоже были аристократы, несколько самураев и стражники. Пока мы шли через зал, я поймала на себе еще несколько взглядов, полных смятения и недоверия. Раз уж в этом городе так много ками, духов и ёкаев, может, все они видят мой истинный облик, как его ни прячь, подумала я.
И если они правда видят лису, смело идущую по дворцу, получилось ли скрыть от них демона, шагающего рядом?
Из дальнего конца зала, где грозно возвышались золотые статуи феникса и дракона, донесся голос, строгий, женский, очень знакомый. У подножия статуй стояли трое. Я разглядела длинные белые волосы, маленькую фигурку в красной рубашке хакама, стройного воина с луком на спине.
Ахнув, я бросилась к ним.
– Minna! – позвала я и помахала рукой. – Дайсукэ, Рэйка, Окамэ-сан, вы добрались!
Они разом обернулись, и на их лицах отразилось неподдельное изумление.
– Юмеко! – вскричала Рэйка, бросилась ко мне и на миг заключила в объятия. Я ответила тем же, но служительница почти сразу отстранилась и заглянула мне в глаза, снова посерьезнев. – Ты цела? – спросила она, стиснув тонкими пальцами мои руки. – Что было после того, как корабль затонул? А где… – она перевела взгляд на Тацуми, безмолвно стоявшего позади меня, и вскинула изящную бровь. – Каге-сан?
Я не видела, что творится у меня за спиной, но, должно быть, убийца демонов ей кивнул, потому что мико тут же расслабилась и отвернулась, а Дайсукэ и Окамэ выступили вперед.
– Юмеко-тян! – с улыбкой поприветствовал меня Окамэ и покачал головой. – С прибытием! Я пытался убедить этих двоих, что волноваться не стоит, что сам Тамафуку дарует тебе удачу. Даже когда нас разлучили, я ни капельки не сомневался, что ты и Каге-сан воссоединитесь с нами в самом неожиданном месте.
– Да ладно? – мрачно проговорила Рэйка. – А кто в первый же вечер напился до чертиков, потому что решил, что их обоих сожрал умибодзу?
– Так ведь я сам чуть не утонул! – Окамэ вскинул руку к потолку. – И гордость не помешает мне признаться, что, когда тень футов пятьдесят в высоту выныривает из океана и разбивает корабль в щепки, сложновато уберечься от потрясения. Не понимаю, почему вы не напиваетесь каждый день!
Дайсукэ улыбнулся.
– Как чудесно снова видеть тебя, Юмеко-тян, – сказал он, не скрывая радости. – И тебя, Каге-сан. Когда чудовище потопило корабль, я думал, что море вас забрало. Но вы вернулись к нам, слава ками!
– Теперь вы
