В Ленинск стеклись все силы ополченцев, которые держали небольшие населенные пункты в районе. Когда стало ясно, что удержать их не получится, Сокол приказал подчиненным вернуться. Он хотел превратить город в неприступную крепость. Все понимали, что главный бой в этом районе, на севере Луганской области, будет именно за Ленинск. Его было нельзя сдавать ни при каких обстоятельствах. Поэтому в городе сосредоточились относительно большие силы ополчения. Практически все мужское население города взялось за оружие.
В конце июля началось мощное наступление украинских войск. Огромная танковая колонна выдвинулась в сторону Ленинска. Артиллерия заняла высоты вокруг города, усилив интенсивность стрельбы. Хотя казалось, куда уж сильней? Начались артиллерийские дуэли, в которых опытные бойцы ополчения проявляли свое мастерство и сноровку. Ополченцы жгли танки ПТУРами и РПГ, минометы и «Грады» осыпали противника своими снарядами. Целый день длился напряженный бой. Окраина города превратилась в руины, лесополоса была сожжена. Осталась только черная земля. Продвижение танков удалось остановить.
Командование ВСУ прислало подмогу войскам. Произошло то, чего не было с начала войны: два истребителя атаковали город. Они сбросили бомбы на центр и окраину, где было много позиций батальона «Беркут». Погибло много бойцов и мирных жителей, среди которых были дети. Ополчение ничего не могло противопоставить авиации. Атака истребителей деморализовала многих бойцов. Сам Владимир Соколов после этого долго ходил подавленный и разбитый, он винил во всем себя. Это он должен был обеспечить защиту людей! Если нет, то тогда зачем он воюет?! Из-за того, что любит запах пороха? Но это же бред! Как защитить людей? Они же все входят в сферу его ответственности. Сокол закрылся и буквально почернел. Положение дел было катастрофичным. Украинская армия уже практически зашла в город.
Видимо, что-то решилось на самых верхах, потому что воздушных атак больше не было. А может быть, самолеты перебросили в другой район Донбасса.
Сокол ходил по пустой комнате в трехэтажном доме, который ополченцы превратили в опорный пункт. Через несколько десятков метров начиналась посадка, чуть левее находились позиции «нациков», можно было даже разглядеть их технику. Затишье перед бурей. Владимир пытался придумать, как действовать в сложившейся ситуации. У него не было военного образования, но был боевой опыт. Ополченцы во много раз уступали по количеству украинским солдатам, но они были в обороне, на родной земле. «Нет, мы отсюда не уйдем, – решил Соколов. – Мы еще долго сможем обороняться. Пусть хоть и не вернемся живыми, но город не сдадим и спины перед ними гнуть не будем». Он оглядел бойцов.
– Не унывать! – выкрикнул он и вроде бы повеселел, чего за ним не наблюдалось долгое время. – Братья, мы стоим за родную землю. Уже десятки наших друзей отдали за нее жизнь. Мы не имеем права сдаваться и отступать. Последние дни были неимоверно тяжелыми, но нам надо продолжать наше дело. На нас смотрят не только поколения наших предков, доблестных и достойных. На нас – взоры наших детей! Им не с кого брать пример, кроме как с нас. Так давайте же покажем, кто мы такие и что такое Донбасс! Мы уже вписали свои имена в историю, и только нам самим решать, кем мы будем – героями или подонками. Нас оболгут, но правду расскажут наши дети. Украинские нацисты не пройдут! Они не возьмут город и не будут жить здесь по своим законам! На земле Донбасса нацизма не было и не будет никогда – это главный закон. Мы укрепим эту землю!
Речь могла показаться странной, пафосной и даже ненужной, но тем, кто находился рядом с Соколовым, так не показалось. Егор понимал, что эти слова нужны не только им, но и самому Владимиру, чтобы определить и вернуть некие ценности и ориентиры, чтобы найти в себе силы держаться.
Истребителей здесь больше не видели, но появились вертолеты. Три воздушные машины – опасные и смертоносные. У ополчения такого не было, как и средств борьбы с ними. Вертолеты принялись обстреливать окраины и, видимо, являлись сигналом того, что скоро начнется генеральное наступление украинской армии и нацгвардии. У защитников города настроение было подавленное: особых успехов у них уже долго нет, и боевой дух упал.
А мир покрывался копотью. Слышался неумолчный пулеметный огонь. В воздухе со свистом носились снаряды и разрывались с раскатистыми, густыми звуками. В коротких промежутках между взрывами слышались звуки вращающихся лопастей вертолетов.
Егор толкнул Андрея в бок, взмахом руки позвал за собой.
– Пойдем, прогуляемся.
На плече у Медного висел гранатомет. Друзья осторожно пересекли улицу и, пройдя еще метров двадцать, забежали в подъезд пятиэтажки. Они поднялись на последний этаж и зашли в одну из квартир, двери которой вынесло взрывной волной. Егор выглянул в окно. Нет, неудобно. Вышли в короткий коридор и зашли в другую квартиру – идеально. Над зелеными верхушками висел вертолет, до него было рукой подать. Егор прицелился из гранатомета и выстрелил. Может, кто-то более опытный и попал бы, но Медянов промазал. Тут же по их дому вертолет открыл огонь. Прислонившись к стене, друзья слышали, как с внешней стороны пули впиваются в кирпичи. Атака была мощной. Андрей перекрестился. Ему показалось, что сейчас стена рухнет прямо на них, но она держалась. Перезарядили РПГ. Нужно было еще попытаться. Огонь прекратился. Зависший в воздухе вертолет начал движение – экипаж посчитал, что опасность миновала. Егор выглянул в окно. Гигантская «стрекоза» начала уходить вправо. Он подбежал к другому окну, оценил курс вертолета, прицелился и выстрелил с упреждением. Через секунду машина оказалась в нужной точке. Граната попала в хвост и взорвалась. Вертолет зашатало, он развернулся и направился в сторону украинских позиций. Пролетел около минуты и рухнул в полях.
Это была большая победа. Бойцы ополчения видели это короткое боестолкновение, и они поняли, что надежда есть, а украинских солдат это деморализовало. Через несколько дней другой вертолет приблизился к городу, но вскоре ни с чем улетел.
Сокол очень хвалил Медного. Они встретились в штабе.
– Ты вроде бы человек не военный, а вот удача у тебя солдатская есть. Удивительно. Ты находишь правильные решения в сложной боевой обстановке, проявляешь инициативу. А ведь есть бойцы и опытнее тебя. Хочешь взводом командовать?
– Да не очень, если честно. Так у меня голова только за себя и автомат болит, а так за ребят еще переживать. Оно мне надо?
– Я неправильно выразился. Ты хочешь командовать взводом, – серьезно сказал Сокол. – Мне кажется, ты справишься.
– Как скажешь, командир. Если надо, буду командовать.
– Да, не хватает сейчас людей, на которых можно положиться, в
