и правда интересна. Но, взяв из рук Юмэ бокал «Хоппи», я все же чокнулся с Исао-саном.
Тот продолжал нести свою бесконечную околесицу — от гражданской войны в Камбодже до закрытия передачи Quiz Derby[69]. В центре стойки, как я и ожидал, Режиссер и усы-Фудзи устроили настоящий спектакль — спорили о роли Сил самообороны Японии[70] в миротворческих операциях ООН, и оба, раскрасневшись, вскочили с мест. К счастью, вовремя подошедший Ра-сан свистнул в свисток, разрядив обстановку, и в баре снова воцарилась привычная атмосфера уюта и тепла.
В тот вечер никто из посетителей не предложил сыграть в «Угадай кота». Я слушал бессвязные речи Исао-сана, изредка поглядывая в сторону окна. Там, словно по вызову, появлялись три кошки: Ёсиро, Анего и Поп. Мне уже не нужно было сверяться с кошачьим генеалогическим древом, чтобы узнавать котов: я делал это без подсказок, сам. О Попе я недавно написал стихотворение. Сегодня же, представляя шепот Мамэтаро и Руко, я долго подбирал нужные слова. Руко я никогда не видел, но, судя по рисунку Юмэ, она казалась кошкой, которая непременно должна сулить удачу, почти как маленький талисман из усов и шерсти.
Около десяти вечера я попросил счет. Юмэ привычно встала у кассы и, не меняя мягкого выражения лица, подсчитала: одно ассорти якитори, одна порция жареного перца, четыре «Хоппи». Когда я расплачивался, наши взгляды встретились. Я едва заметно шевельнул губами, подавая сигнал: «Потом». Юмэ чуть заметно кивнула и вернулась к грилю.
Я ждал у железного забора, обнимающего руины, когда появились господин Гранат и его спутник — оба в броских, блестящих нарядах, слишком легких для зимнего ветра. Они шли, демонстративно не обращая внимания на погоду.
— Вам не холодно? — спросил я.
Господин Гранат с нарочитой развязностью ответил:
— Внутри все горит, поэтому не холодно!
А его спутник, шутливо подмигнув, добавил:
— Огонь внутри не дает замерзнуть!
Я ждал ровно столько, сколько нужно было, чтобы не заскучать, когда пришла Юмэ. На ней снова была косуха.
— Простите, что заставила ждать.
— Все в порядке. Я встретил господина Граната, — улыбнулся я, окинув Юмэ теплым взглядом.
Мы пошли вдоль забора, затем вошли на территорию руин через узкий проход, похожий на канаву, и при свете карандашного фонарика Юмэ пробрались внутрь. Поднялись по лестнице и направились в комнату на четвертом этаже.
Еще до того, как Юмэ открыла дверь, послышался целый гомон голосов! Коты нас явно ждали. В свете фонарика их глаза сияли, словно топазы, аквамарины, раскаленные медные проволоки или болотные огоньки. Каждый мерцал особым светом.
Юмэ зажгла лампу, выключила фонарик. Она достала из кладовки миски и расставила их между котами. Я запустил руку в пакет с кормом и стал раскладывать его по мискам. Здесь были Мамэтаро и Ёсиро, рыжий Дайдзиро сновал у моих ног. Тото и Коко, прижавшись головами, принялись есть только что полученный корм. В свете комнаты показалась и беременная Муку: словно волоча за собой свой большой живот, она приблизилась к миске, то и дело бросая на меня настороженные взгляды.
Убедившись, что все кошки накормлены, Юмэ снова расставила стулья у окна. Внизу простирался Млечный Путь, подсвеченный огнями Золотой улицы, и ночной пейзаж Синдзюку снова поражал своей красотой.
— Извините, что побеспокоила вас…
— Что ты, я ведь сам хотел прийти. Рад, что ты позвала меня.
— Правда? — Юмэ слегка улыбнулась. — Тогда я тоже рада.
И хотя она сказала это, сегодня на ее лице не было той светлой улыбки, которую я запомнил в турецком ресторане. Дело было не в полумраке, а в том, что тень, прежде окружавшая ее, теперь словно сгустилась.
— Так о… о чем ты хотела поговорить?
— Я хотела… кхм… об этом месте.
Тото и Коко, наевшись, подошли поближе и потерлись о наши ноги. Мы протянули руки, и они, мурлыча, прижались к нам.
— Говорят, — продолжила она, — что скоро начнется снос этого отеля.
— Что? Ты хотела поговорить со мной именно об этом?
Видимо, для Юмэ эта новость была очень серьезной, поэтому я, поддерживая ее, тяжело вздохнул. Она пристально посмотрела на меня левым глазом.
— Что же делать?..
— Да, я понимаю, что это печальная новость, но… — После паузы я сказал прямо: — Ничего не поделаешь ведь, правда?
— Верно. Ничего не поделаешь.
— Строительные работы не остановить.
— Но если этого места не станет, кто-то просто не выживет… — в голосе Юмэ слышалась паника.
— Например?
— Дети Муку. Те, что скоро родятся.
— Хм… — Я окинул кошку задумчивым взглядом.
— И еще Бати. Она уже довольна старая…
Подперев щеку рукой, Юмэ продолжила:
— Как же быть?
Я скрестил руки и задал мучивший меня вопрос:
— Но… Юмэ-тян, кто рассказал тебе о сносе? Те трое в костюмах, что приходили раньше?
— Нет…
Кошки хором потребовали добавки. Юмэ, не ответив, поднялась и пошла за кормом.
Она ведь так и не дала мне свой номер… Эта мысль снова больно кольнула сердце. Я молча помог ей раздать корм, обдумывая, что сказать дальше. Вернувшись к окну, я какое-то время смотрел на городские огни, а потом произнес:
— Есть вещи, которые мы не можем изменить, Юмэ-тян.
— Да, я понимаю, — коротко выдохнула она.
— Мои глаза видят иначе. Из-за этого общество закрыло передо мной большинство дверей. Это тоже было чем-то, что я не мог изменить.
— Верно. Как и то, что меня бросили родители.
Мне показалось, что черный дым поднялся вдоль ее позвоночника. В опыте Юмэ было слишком многое, что отделяло нас друг от друга. Я тут же пожалел о сказанном, но, словно пытаясь утешить меня, Юмэ бодро заговорила:
— Наверное, поэтому я и начала писать стихи.
Я не сразу смог ответить, но кивнул:
— Да. Наверняка, это так.
И вспомнив, тут же добавил:
— Знаешь, когда ты читаешь свои стихи, мне снятся сны.
— Что? Вы не шутите?
— Недавно ты читала мне о Коко. В ту ночь мне приснилось, что я им стал. Его глазами видел одуванчик, бабочку, падающую звезду.
— Правда? — тут же загорелись ее глаза. Юмэ выпрямилась, сложила ладони перед собой.
— Правда, — кивнул я уверенно. — Вот поэтому, наверное, ты и Юмэ-тян[71].
— Я так рада! — заулыбалась она еще ярче.
Повторяя имя Коко, я, должно быть, заставил кота подумать, что зову его. Он подошел, потерся о Юмэ и сел рядом, глядя на меня глазами, полными ночного света.
— Коко, однажды мне приснилось, что я стал тобой, — сообщил я коту.
Я погладил его, и в ответ раздалось тихое «мяу».
— Можно я сегодня тоже почитаю? — спросила Юмэ тихо.
— Конечно. Я очень ждал этого, но…
— Но?
— Я тоже кое-что написал. Сам. Той ручкой, что ты мне подарила. Может, будем читать по очереди?
— Ох… — Юмэ на миг
