разнеся священные рощи, а сейчас задумалась: может, и наоборот. Хорошо, что миры соприкасаются мало для кого. И рощи целее, и дальняя артиллерия. А ведь дедушка Толкин, поговаривают, орков с нас писал. С русских. Угу, а эльфов, интересно, с кого?) Попав сюда, думаю, что просто он видел. Издали, поэтому многие мелочи пропустил. А я вот вблизи увижу. Клёво.
Андуин замёрз только у берега, в середине было видно, как чёрная вода бежит, и быстро. Пока думала, как эльфы собираются переправляться, едущие впереди раздались, и шаман выехал к реке. Я смотрела, как от копыт его лошади, трескаясь, разбегается в сторону другого берега лёд: река проморозилась в месте нашей переправы за несколько минут, и мы, спокойно перейдя на другую сторону, продолжили путь.
Из плохого случилось то, что попытка снова пойти в гости к Ганконеру не удалась: советник костьми на пороге палатки лёг, но меня не пустил. Не подобает. А почему — не говорит. Но я же богиня? Вот поэтому и не подобает. И кланяется. С почтением и любовью. И медовым голосом сообщает, что всё объяснит владыка. Да, и вчера не подобало, но он думал, что это что-то важное. Просто так общаться нельзя. Далее это напоминало разговор с попугаем, который на все вопросы отсылает к владыке. Который, прошу заметить, в Лихолесье сидит. Я вздохнула и поняла, что оставшийся путь, должно быть, буду отменно скучать, потому что поговорить мне будет абсолютно не с кем.
А из хорошего — эльфы откуда-то приволокли молока и яблок, чтобы я не пробавлялась сухариками в чистом виде. Должно быть, селения какие в окрестностях есть. Советник, явно пытаясь задобрить, весь жбан и всю корзинку мне принёс. И удалился, сказав, что непременно попозже навестит ещё и усыпит, если нужно. И чтобы я в случае необходимости обращалась к близнецам, они его сразу позовут.
Повздыхала, вспомнив одну нещастную испанскую королеву: при выходе замуж к ней приставили специальную такую дуэнью, хорошо знавшую этикет. А в средневековой Испании, да для королевы, он был строжайший. И дуэнья ходила за ней по пятам и всё запрещала: «Королеве нельзя улыбаться», «Королеве нельзя смотреть в окно» так и сыпались на бедную женщину. Всё менялось, когда королева беременела: беременной позволялось всё. Нет, не так: ВСЁ. Как только она залетела, от души отхлестала дуэнью по щекам и приказала не являться на глаза. Вот интересно, а когда она перестала быть беременной, дуэнья снова появилась? Если да, то, конечно, у королевы был стимул ходить беременной всё время, эхе-хе.
Вот и Ганконер: говорил, что мне можно всё, а где это всё? Хотя, возможно, он как-то извращённо шутил, а я, плохо его зная и не владея толком языком, не поняла. Ну да бог с ним. Вот неужто советник думает, что я сожру корзину яблок и вылакаю жбан молока? Хоть поделиться с кем-нибудь, что ли… Вылезла из палатки. Ага, шаман, как всегда, столбом стоит перед ней, а вон и близнецы. Нет, я не собираюсь в кусты. Просто хочу познакомиться, мы же не знаем имён друг друга. Близнецы заверили, что они моё знают очень хорошо и представились. Итак: Риэль и Аргонеот. Не знаю, как буду отличать их друг от друга. Я и в своём мире знавала близнецов, так эти, по сравнению с ними, очень хардкорные. Дело не в физическом сходстве: они, когда говорят с кем-то, то говорит всегда один, но использует местоимение «мы». А между собой они почти не говорят, и при этом чувствуется, что общаются постоянно, да только слова им не нужны. Говорю же, хардкорненько. Интересные какие чудовища. И я приободрилась, и мы чудесно пообщались. От еды они не отказывались, и мы запросто ели яблочки из корзины, и вполне безэтикетно запивали их молоком из жбана по очереди. Я увидела их лица без масок. Ну да, красота сказочная-эльфийская-скульптурная. Но до Ганконера далеко. На меня смотрят с симпатией, рады поговорить, но с лёгкостью представляю, как они могут быть страшны в бою, да ещё вместе, в связке. Увлекательные персонажи. Только собралась порасспрашивать их про всякое интересное, как опять появился советник, чтоб ему пусто было. И уставился так, как будто мы не над корзиной с яблоками стоим, а в упыри подались, откопали несвежий труп и лакомимся, а он, простой селянин, на нас нарвался и шокирован. И я так поняла, что он им что-то нехорошее высказал на синдарине; они смолчали, нацепили намордники и отошли; мне же советник ласково и с беспокойством (исключительно за меня саму, ага!) сказал, что не надо отвлекать охрану, во избежание, так сказать, а надо отдыхать, кушать, высыпаться — и дальше что-то про то, что ему владыкой оказано «високое довэрие» (вот прям грузинский акцент товарища Сталина вспомнился), и он его обязательно оправдает, довезя меня до Лихолесья без эксцессов.
От усыпления отказалась, разозлившись. Ворочалась, засыпая, и думала, что пущай советник погодит: как доеду до Лихолесья, так обязательно владыке наябедничаю, что кекс этот недостаточно хорошо меня вёз. Нудел и мешал радоваться жизни, которой у меня не так-то много и осталось.
15. Флейтист
На смех и на зло:
Здравому смыслу,
Ясному солнцу,
Белому снегу —
Я полюбила:
Мутную полночь,
Льстивую флейту,
Праздные мысли.
© М. Цветаева
И я скучала пять дней. Всё-таки чудесный администратор: эффективный такой. Я б на месте Трандуила никакие ябеды на него не принимала к сведению. Всё-то у него под контролем; и мы тихо-мирно, и при этом быстро продвигаемся. Имя зубодробительное, я не враз запомнила: Таллордир. Сам он со мной не общается почти, только по делу. И никому не даёт. Это печально не только в смысле скуки, но ведь и изучение языка не продвигается. Впрочем, если я правильно поняла, владыка даст мне знание языков. Наверное, с помощью магии. Это ж какой крутой колдун должен быть! Уровень — бог… Интересно и страшно посмотреть на такое чудовище. Ганконер уж на что ужасен, а не может, и мы говорим как получается, а получается через пень-колоду. Ну, да он молоденький ещё, какие его годы. Что-то с ним через пять тысяч лет будет. Если не пристукнут, конечно. Норов у него препаскудный, это даже я вижу, а ведь со мной он сама любезность.
Хотя, спрашивается, зачем мне знание языков, если всё равно убьют? Ну как зачем: чтобы стать более приличной жертвой. Вон, те же ацтеки жертв делили: рядовых так убивали, а особо ценных годами при
