— Это как? — обиделся я за свои мысли.
— Да вы не обижайтесь. Мало кто из людей живущих обладает такими способностями, — успокоила меня таинственная незнакомка.
— Ладно, — согласился я. — Давайте лучше познакомимся. Не то получается, что вы оберегаете меня от меня самого, а как вас зовут, я даже не догадываюсь.
— А как бы вам хотелось меня называть? — спросила она.
— То есть, как? — не понял я.
— Да очень просто. Выберите имя, которое вам больше нравится, и назовите меня им.
— Не-ет! Так дело не пойдёт, — возразил я, — Мне бы хотелось называть вас вашим именем, независимо от того, нравится оно мне или нет.
— Мне действительно очень жаль, но вам придётся довольствоваться некоторое время предложенным мною вариантом.
— На сей раз я приношу вам свои извинения, но не могу согласиться с данной постановкой возникшего вопроса, — вышел из подчинения я.
Она как-то странно вздохнула, слегка задержав дыхание, и произнесла:
— Ну, назовите меня Надей.
— Вот и прекрасно, а меня…
— А вот этого не надо, — остановила меня она — Я у вас не спрашивала имени.
— Но-о… — не нашёлся что возразить я.
Её фраза покоробила своей бесцеремонностью. Я опешил и обиделся одновременно, но первое больше.
— Я бы вам посоветовала поскорее заканчивать утренний туалет, и пора бы приступить к завтраку.
— О, да! — с энтузиазмом согласился я. — Это великолепная мысль.
— Тогда пошли, — и она, грациозно развернувшись так, что платье элегантно обвилось вокруг её бёдер, пошла за угол серого дома.
Я последовал за ней, как пёсик на поводке. За углом оказался просторный двор и невысокое крыльцо с чистилкой для обуви слева. В дальнем левом углу, под воротами, стояла собачья будка. Мне даже показалось, будто там была собака, но, может быть, это только почудилось. Мы вошли в дом. Налево от входной двери располагалась крытая веранда, куда мы и направились. Но тут зазвонил телефон. Я вздрогнул, замерев на пороге. Телефон звонил сзади, за дверью. Девушка Надя, с интересом глянув на меня, прошла в ту комнату и подняла трубку.
— Это вас, — после непродолжительного прослушивания трубочного коромысла сообщила она.
Я обалдел. На негнущихся ногах подошёл к телефону. События протекали без моего участия. В наушнике что-то потрескивало и шуршало.
— Алло! — бросил я в микрофон.
— Серёга! Это ты? — спросила трубка.
— Мне кажется, что вы ошиблись номером, — предположил я.
— То есть, как? — не поняла трубка.
— То есть так, — в тон ей ответил я. — Просто вы набрали не тот номер.
— Это 2-36-37? — снова осведомилась трубка.
— Наверное, нет, — ответил я.
— Это как это? — не поняла трубка. — Вы что? Не знаете, какой у вас номер?
— Представьте себе, не знаю, — ответил я и взглянул на хозяйку дома.
Она же, закрыв лицо руками, беззвучно покатывалась от смеха.
— Прекратите эти шутки, — пригрозила трубка.
— Да какие могут быть шутки, если мне только что поставили телефон, а я забыл номер, — нашёлся я.
— А-а… — многозначительно протянула трубка. — Значит, Серёгу вы мне позвать не можете.
— Ну, разумеется, не могу, — несколько раздражённо ответил я, и положил трубку на рычаги. — Это ваши шутки? — спросил я, глядя в упор на смеющуюся девушку.
— Не-ет! Я даже не знала, что здесь есть телефон.
— Это как?! — опять я выглядел болваном. — Вы хотите сказать, что это не ваш дом, и что это снова мои неорганизованные мысли?
— Вроде того, — согласилась она, вытирая выступившие слёзы, а заодно игнорируя первую часть моего вопроса. — В этом времени и телефон…
— Не понял? — насторожился я.
— Да что там понимать. Пошлите завтракать, — и она решительно вышла из комнаты.
Я мельком оглядел помещение. Прямо под окном стояла узкая кровать. Справа, под вторым окном находился стол, при ближайшем рассмотрении оказавшийся швейной ножной машинкой. Слева от двери, в углу была печь. Между кроватью и печью в стене, прикрытая гобеленом, спряталась дверь, по-видимому, в другую комнату. Я вернулся на веранду.
— Что, собственно говоря, происходит? — возмутился я. — Может, хватит меня дурачить, а? Я уже устал от этих розыгрышей.
— Я бы рада была вам помочь, но, увы! — девушка пододвинула табурет и присела у стола. — Я же вам сказала: перестаньте задавать вопросы, а лучше обратитесь к себе.
— Как это — к себе?
— Знаете что, — начала она. — Давайте-ка есть, а потом поговорим.
— Да, конечно, вы правы, — согласился я и присел к столу.
В огромной салатнице красочно расположился политый янтарного цвета маслом аппетитный салат из свежих овощей, и я с огромным удовольствием выложил себе на тарелку чуть ли не половину. Тоненько нарезанный хлеб находился в резной деревянной хлебнице. Румяная, поджаристая горбушка оказалась в моей руке, и тут что-то зашипело у меня за спиной. От неожиданности я аж подпрыгнул, при этом довольно основательно зацепив стол. Звякнула посуда. Я шарахнулся в сторону и только тут обратил внимание на газовую плиту, стоящую за моей спиной, а на ней обыкновенный кипящий чайник. Моя незнакомка прыснула со смеху.
— Вы и в жизни такой трус? — отсмеявшись, спросила Надя.
— Наверное, — не совсем уверенно согласился я.
Мне было весьма неудобно. До сих пор я считал себя очень наблюдательным человеком, а здесь уже в который раз попадал впросак из-за своей невнимательности. Что-то странное творилось со мной в этом мире. На всякий случай ещё раз оглядел веранду и снова присел к столу.
— Вы не бойтесь. Больше ничего пока что не предвидится, — успокоила меня Надежда.
— А что? Вы хотите сказать, что это можно было предвидеть? — спросил я.
— Опять вопросы, — недовольно поморщила свой красивый носик моя сотрапезница. — Когда же вам надоест задавать вопросы? Вы взрослый человек, а ведёте себя хуже пятилетнего ребёнка.
— А как я должен вести себя по-вашему?
— Благоразумно, — односложно ответила она и демонстративно взялась за вилку.
Мы молча ели, а я продолжал думать, пытаясь предугадать, что же будет дальше? Какая очередная шутка собирается выскочить из своего закоулка? Что-то щёлкнуло и загудело. От неожиданности я всё-таки вздрогнул. Тут уж девушка не сдержалась и рассмеялась во весь голос. Её смех хрустальными кристалликами рассыпался по помещению. Я покраснел и повернулся вправо. Там стоял холодильник «Ярна».
«Тьфу ты чёрт! Что б тебя…» — мысленно выругался я и почему-то поглядел на ярлычок с маркой данного вредного экземпляра. Противно было то, что видеть-то его я видел, но почему-то не подумал, что он может заработать.
