заставляя жмуриться. Сквозь прикрыты веки я видела, как мы выпрыгиваем в окно, а потом с невероятной скоростью отталкиваемся от земли и снова взмываем в темнеющее небо.
«Уже ведь совсем вечер, – тая от счастья, думаю я, – и я снова самый счастливый человек в мире. Только бы держал меня на руках, также крепко, как сейчас и не отпускал как можно дольше.
Глава 12.
Текли короткие минуты, тягучие и сладкие, как первый летний мед, золотистым светом отражающий солнце. Я совсем не знаю, сколько прошло времени, может быть час, может быть целая вечность. Время. Оно совсем перестало существовать, рассыпавшись в пыль, и абсолютно не касаясь ни меня, ни моего Себастиана. Я только постоянно чувствовала его присутствие, наполняющее меня блаженным и сладким чувством полета.
Мы молчали уже довольно долго, боясь нарушить ту невыразимую атмосферу, что присутствовала незримо вокруг нас. Я никогда, до сегодняшней ночи, не видела такой потрясающей и ошеломляющей красоты, которая теперь сонно расстилалась прямо под нашими ногами.
Я чувствовала тепло его тела, лежа на его коленях, оно согревало меня намного сильнее небольшого костерка, который горел прямо за нами, предавая всему вокруг сочный призрачный красноватый оттенок.
Я еще раз сонно вспомнила как мы молча неслись с невероятной скоростью по ночному, пропитанному запахами жасмина и черемухи, Коллектору. Я лишь сильнее прижималась к мощной груди Себастиана и изредка поглядывала по сторонам. Однако разглядеть что-либо с высоты птичьего полета оказалось очень сложно. Я скорее чувствовала, когда Себастиан легко отталкивался от очередной сводчатой крыши, которая возникала у нас на пути, и мы снова взвивались вверх, словно бы в нас обоих не было ни грамма веса. Мы мчались в бешенном ритме достаточно долго, когда я наконец заметила, что кирпичные стены домов и магазинов превратились в маленькую сероватую точку, на фоне черноты летнего неба, а на его место пришли гигантские кроны могучих деревьев: елей стыдливо жмущихся друг к другу и тонких, изящных, как танцоры вязов.
В лицо мне постоянно били неугомонные струи летнего теплого воздуха, вынуждая меня прикрывать глаза, поэтому я не могла в полной мере любоваться прекрасными видами, открывающимися моего взору.
Вскоре я почувствовала, что мы остановились. Я неуверенно приоткрыла глаза и замерла. Сейчас, похоже я на себе смогла проверить избитое выражение «потерять дар речи». Тот вид, что предстал передо мной не поддавался никакому описанию. Себастиан, держа меня на руках стоял на небольшом округлой формы каменном выступе, который располагался практически на самой вершине остроконечной горы. В первую секунду мне показалось, что я чувствую, как меня нежно и осторожно обволакивают тонкие полупрозрачные слоистые кромки облаков. Боясь, что у меня закружится голова, я медленно подняла взгляд, наполненный восторгом вверх и увидела, как острая как пика вершина упирается прямо в непроглядную иссиня-черную пустоту неба. В упоении я быстро вздохнула и почувствовала, как Себастиан слегка усмехнулся и нежно поставил меня на землю. Мне ужасно не хотелось расставаться с ним, но та неуемная красота, которая теперь предстала моему взгляду, на самую короткую долю секунды заставила меня забыть обо всем на свете.
Немного ниже того места, где мы стояли изливая бурные клокочущие потоки в бездну, высился огромный водопад. Его бурлящие громкие звуки без сожаления разрывали тишину, холодные струи (почему – то мне казалось что они именно холодные)торопясь и не поспевая друг за другом, стремительно скользили вниз и терялись в клочьях белесого тумана, который обступал их где – то совсем рядом с землей.
Все, что сейчас окружало нас представлялось мне таким огромным и значительным, что я вдруг почувствовала себя такой ничтожной и беззащитной по сравнению величественностью и красотой всего, что мне сейчас довелось увидеть.
– Это так прекрасно и … удивительно, Себастиан. – в восторге прошептала я ему, – наверное только ты способен так удивлять. Я никогда не переживала таких незабываемых минут, как… как с тобой.
Он нежно коснулся губами моих волос, на которых замерли упавшие капли потрясающей красоты водопада, и я почувствовала, как по телу быстро побежали мурашки.
– Скажи мне, Себастиан, только честно, – запинаясь чуть слышно проговорила я, – мне это, правда, важно. Скажи, тебе тоже … вернее, тебе так же хорошо, как и мне сейчас?
На секунду мое сердце сбилось с ритма и замерло в ожидании того, что он скажет мне:
– Кристина, я хочу чтобы ты знала. Чтобы ты никогда не забывала. Мне очень хорошо с тобой рядом. Никогда я не чувствовал и не переживал подобного. И не смотря ни на что, я счастлив, очень счастлив, что однажды встретил тебя.
«Боже, мой» – только и смогла подумать я. Невыразимое, бесконечное счастье. Оно наполняло меня без остатка, наполняло настолько сильно, и мне казалось, что грудная клетка просто разорвется от того, как сильно билось сейчас мое сердце. Я порывисто обняла его, со всем чувством, на которое была способна. Подняла голову и посмотрела в ночную высь. Холодные мерцающие точки далеких звезд горделиво смотрели на меня сверху. И мне казалось, что они светят только для нас в эту ночь, и только наш покой оберегают сейчас.
В это мгновение мне очень хотелось, чтобы он пообещал всегда быть рядом, никогда меня не оставлять, чтобы ни произошло. Но я молчала. Я действительно не знала, что ждет нас завтра. Возможно, нам остались считанные часы и возможно, мы никогда не будем больше вместе. Но сейчас это было не важно. И казалось, этих прекрасных и неповторимых минут впереди еще было так много. И что мы можем заменить ими целую жизнь, длинною в вечность.
Парадоксально, но мы устроены так, что начинаем ценить что-то только тогда, когда рискуем каждую минуту это навсегда потерять. Мы начинаем бесконечно ценить секунды так, как иногда не ценим годы. Мы ловим в легкие воздух, судорожно, словно наслаждаясь каждой его каплей. Начиная понимать, что ничто не вечно, мы любим еще безудержнее, еще горячее, стараясь вложить в слова больше смысла, во взгляды – больше чувств. Ведь этот миг может навсегда исчезнуть, раствориться, растаять. И, возможно до конца наших дней, нам больше не представится возможности рассказать кому-то, как сильно и неукротимо мы любили в то короткое мгновение, смотря в глаза друг другу. И нужно держать эти мгновения, держать из последних сил, ведь они могут уйти, не оставляя нам возможности что-либо изменить.
Мне хотелось заплакать. Слезы жгли мне глаза, но я сдерживалась. Только сейчас я начала, наконец, осознавать, что же такое любовь. Только сейчас я поняла, какими мелкими и
