в эту тачку и отчалим, ты быстренько звякнешь, кому следует. Ну, уж спасибо. Удружила, ничего не скажешь.
– Нет, что вы, – пыталась промолвить я, – я даже не думала об этом. Правда, забирайте машину, я никому не скажу. Совсем ничего не скажу. Просто, отпустите нас, пожалуйста. Я вас очень прошу.
Мужчина, сидящий за столом, схватил непочатую бутылку виски и швырнул ее Роже. Не оглядываясь, тот подхватил бутылку, проявив завидную реакцию, одной рукой откупорил ее, бросив на пол крышку, а затем сделал несколько больших глотков. Я прекрасно осознавала, что все они уже сильно пьяны и из своего угла я могла незаметно добраться до двери, ведущий в основное помещение клуба. А там, за этой дверью громко грохочет музыка, там извиваясь в нелепых танцах, двигается множество людей. Множество лиц, и от них меня отделяет всего одна тонкая деревянная дверь. Вот я могу открыть ее и моментально окажусь вне опасности. Но, как же я могла оставить здесь Гастона, который по своей глупости и неосторожности втравил меня в эту чудовищную историю. Я так и продолжала сидеть на месте, наблюдая в немом ужасе за тем, что происходило на моих глазах. Спустя некоторое время, когда Роже с приятелями все-таки прикончили очередную бутылку дешевого виски, они наконец-то снова обратили внимание на нас. Вернее, на меня.
Четвертый мужчина, тот, что практически спал, облокотясь на стол все то время, пока происходило разворачивающееся действо, откинул голову, отчего его вспотевшие волосы плотнее облепили лицо и сальными глазами посмотрел на меня:
– А что, мужики. Может, договоримся с этим кретином полюбовно. Смотрите, какая у него цыпа. Прямо, прелесть. Очень она мне нравиться, а, Гастон, подари нам свою девчонку и может, мы простим тебе все долги.
Он встал со стула, и, покачиваясь, направился ко мне. Я сильнее вжалась в угол и не смогла издать ни одного звука. Он приблизился, наклонился, крепко обхватил меня за руки и рывком поднял с пола:
– Ну, что давай знакомиться-то, а? А потом можем и прокатиться на твоей машине, вместе. Как ты на это смотришь.
Ужас сменил место глубокому чувству омерзения от запаха и вида этого человека. Непроизвольно меня передернуло. На лице мужчины отразилась звериная злоба, он сильно размахнулся и наотмашь ударил меня в лицо. В голове снова зазвенело, меня швырнуло на стену и я начала медленно сползать на пол.
– Погоди, – смеялся он, – принцесса, мы с тобой только начали, – иди сюда.
Его руки больно сжали мои запястья и потянули вверх. Я перестала понимать, что происходит. Чувство нереальности волнами накатывало на меня, в какой-то момент мне показалось, что все это страшный сон. Что вот сейчас дверь в мою комнату откроет мама, позовет меня по имени. Я посмотрю в окно и увижу, как слепящее утреннее солнце щедро заливает мой подоконник и постель. Но это был не сон. Его руки больно хватали меня за плечи, пытаясь сорвать одежду. Я приготовилась к самому худшему. Но тут он куда-то исчез. С большим трудом разомкнув глаза, я посмотрела на происходящее. Видимо, Гастон пришел в себя и попытался помешать этому человеку. Он подмял его под себя, но в этот момент подоспели приятели. Я только увидела, как Гастон пролетел несколько метров и ударился о стену. Я из последних сил рванулась навстречу, но сильные руки сжали мне плечи, лишая возможности двигаться.
Все произошло настолько быстро, что даже сейчас я не могу восстановить четко все последовательность событий.
Роже сплюнул кровь на пол, немного отдышался и слегка пнул ногой своего лежащего ничком приятеля, который минуту назад приставал ко мне:
– Люк, эй, Люк, ты живой?
Люк издал какое-то невнятное мычание и замолк:
– Ну, ничего, отойдешь, – проговорил Роже. А затем он, неспеша, подошел к тому, мужику, что держал меня, протянул к нему руку. Я заметила, как в полутьме что – то блеснуло. Это был маленький, почти игрушечный черный пистолет. Его дуло направилось точно на лежащего навзничь Гастона.
– Как ты надоел мне, щенок. – злобно выплюнул он, – от тебя одни неприятности. Даже и не знаю, как нам решить эту проблему лучше.
Я почувствовала, как испарина покрыла мое лицо. Все происходило, словно в страшном фильме, с неудачно подобранными актерами. Мне было до смерти страшно.
А потом все произошло очень быстро. Роже взвел курок. Я думаю, он не собирался стрелять, просто хотел напугать Гастона, но тот вдруг дернулся и изо всех сил ударил Роже ногой в живот, а затем в следующую секунду оказался на ногах. Роже в приступе дикой боли согнулся пополам, а Гастона пригвоздило ударом в грудь к стене.
Роже выпрямился, морщась, резко вскинул пистолет. Его заплывшие глазки смотрели на Гастона в упор, наливаясь кровью.
Вот теперь я прекрасно понимала, что сейчас должно произойти. Я поняла, что еще мгновение и Гастон навсегда исчезнет из моей жизни. Теперь я отдавала себе отчет в том, какой он, в том, что мой отец был во всем полностью прав, но разве я могла просто стоять и смотреть, как человек, самый важный для меня в эту секунду, может больше не быть со мной. Не улыбаться своей мечтательной улыбкой, не обнимать меня… Я просто не могла позволить им это сделать.
Последнее, что я помню, как вырвалась из рук мужчины, ослабившего хватку. А потом была темнота и тупая боль в области груди. Я не знаю, вернее до сих пор не понимаю, отчего мое сердце болело больше: то ли от пули, то ли от сознания того, что мы все равно не будем больше никогда вместе. Но все было кончено.
Кристина, мы подчас делаем много ошибок, мы верим не тем, мы любим не тех. Мы отдаем себя тем, кто, возможно, этого недостоин. Но любовь, она важнее всего. За нее можно убить, за нее можно умереть. Это единственное, ради чего стоит бороться. И пусть иногда эта борьба превращается в бесконечность, но мгновения ее слаще и нежнее любого спокойствия.
Я не должна была говорить всего этого, но иначе, сказав то, что якобы должно спасти тебя, я, возможно, совершила бы непоправимую ошибку…
Мы долго молчали. Жюстин просто держала меня за руку и смотрела куда-то вдаль. Каждая из нас думала сейчас о чем-то своем. А потом я подняла глаза, заглянула в лицо Жюстин и тихо прошептала:
– Спасибо тебе…
Жюстин улыбнулась:
– Мне пора, Кристина. Мне уже пора. Я рада, что повстречала тебя. В мире очень мало таких светлых и чистых людей, как
