Последовав мудрому совету, Элия, ни разу в жизни не бывавшая ни в Ладларфе, ни в тамошнем Храме, да что греха таить, даже не слыхавшая об этом месте, воспользовалась Законом Желания, чтобы переместиться по заданному адресу.
Ее приняло темное, не черное, а какое-то совершенно лишенное запаха ровно-серое холодное помещение, чьи стены и потолок, если они существовали, терялись в тусклом сумраке столь быстро, что на глаз невозможно было определить размеры. Только собственное дыхание и шелест шагов, тонувший в пространстве, точно муха в янтаре, подсказывали принцессе, что она находится в физическом мире, а не угодила в абстрактное «нигде».
То был странный Храм странных Сил, никогда не нуждавшихся в фанатичном поклонении, не вербующих верующих, никогда и ничего не требующих от миров, кроме соблюдения Законов Равновесия. Эти Силы уважали, опасались, старались избегать, хоть и принимали их существование как одну из самых неизменных реалий Вселенной. Желающих служить им добровольно, в силу внутренних убеждений, почти не встречалось, как правило, на Силы Равновесия «работали» весьма специфические, не ведающие иной жизни создания вроде Жнецов, Исчезающих, Теней либо наемники поневоле, преступившие Закон и вынужденные платить дань искупления. Силы никогда не одаривали своих последователей, они были равно справедливы ко всем, хоть справедливость эта, не людского и даже не божественного толка, больше напоминала форменное безразличие.
– Говори, богиня Мира Узла, – бесплотный, исполненный абсолютной мощи нейтральный голос проник в каждую клеточку ее тела.
– Я прошу Силы Равновесия вызвать для разговора моего дядю, Жнеца Моувэлля, ибо у меня есть основания полагать его виновным в недуге, постигшем его сына – бога романтики, покровителя техники Лейма Лоулендского, – по существу вопроса выпалила Элия. Слишком неуютно было богине в сплошной серости, чтобы разводить придворный политес, да и вряд ли Силы Равновесия нуждались в пустом славословии.
– Жнеца? – почти удивленно переспросило пространство.
– Да, – уверенно кивнула Элия. – Я знаю, что Моувэлль жив, он оставил семью ради служения.
– А ведомо ли тебе, богиня, что над Слугами Творца не имеют власти кровные узы? И Жнецы не врачуют недугов?! – после многозначительной паузы вопросили Силы.
– Ведомо, – смиренно согласилась принцесса и в свой черед поинтересовалась: – Но знают ли об этом узы? Можно ли приказать крови забыть о родстве? Мы полагаем, что в Лейме пробудилось наследие отца, и только Моувэлль может подсказать нам, как быть.
– Доказательства? – коротко и уже задумчиво, без прежней категоричности уточнило серое нечто.
– Он сильно покалечил, едва не убил бога войны принца Нрэна и собирался убить Повелителя Межуровнья, – с ехидством бросила принцесса, скрестив на груди руки.
– Это серьезный повод признать справедливыми твои претензии, – поразмыслив, констатировали Силы Равновесия. – Мы подтверждаем за тобой право на призыв.
В нейтральных их интонациях не прибавилось тепла, однако богиня смогла уловить оторопь и беспокойство. Но не в обычае у Сил Равновесия было преподносить свои услуги в дар страждущим клиентам. Как правило, шли к ним от полной безысходности, получив отказ в более благосклонных и доброжелательно настроенных инстанциях, поэтому и пререкаться с «последней надеждой» просители не осмеливались.
– Твою просьбу можно исполнить. Готова ли ты заплатить? – прохладный голос быстро восстановил прежние безразличные интонации. Сейчас он даже не столько интересовался мнением принцессы, сколько соблюдал ритуал – неизменное условие переговоров.
– И какова цена? – полуприкрыв веки, поинтересовалась Элия, сильно сомневаясь, что речь пойдет о наличных или счете в Лоулендском банке. Правда, иногда Силы просили за свою помощь какие-то особенно ценные артефакты, но по большей части требовали компенсации за свои труды в нематериальном эквиваленте. Причем узнать заранее, что взбредет на ум бестелесным коммерсантам, было невозможно. Это только демоны зандра отличались завидным постоянством и всегда требовали плоть первенцев.
– Твоя услуга Великому Равновесию, богиня, – весьма неопределенно высказались Силы из серого тумана.
– Если не потребуется совершить идущего вразрез с интересами Лоуленда – мира, государства, родичей или противоречащего моей божественной сути, я согласна, – спокойно и твердо объяснила свою позицию женщина.
– Ты торгуешься? – пространство изумилось настолько, что даже оставило свой холодновато-нейтральный, а по сути равнодушный ко всем и вся тон, подпустив легчайший намек на гневную интонацию, обыкновенно вгонявший самых высокомерных просителей в паническое состояние.
– Нет, только оговариваю рамки, в которых готова действовать, дорогие мои, – пожала печами Элия, нисколько не впечатленная реакцией Сил. Она никогда не боялась их, быть может, потому, что твердо знала: за фасадом показного высокомерия и суровой неприступности даже у Сил самых высоких рангов скрываются чистота, присущая разве что ослепительно-белым божествам, и наивность, предать которую невозможно. Принцессе казалось странным, что этого не видят и не чувствуют другие.
– Как ты нас назвала? – растерянно переспросили Силы Равновесия.
– Дорогие мои, – с ласковой усмешкой повторила богиня и сочувственно покачала головой. – Бедняжки, как же вам должно быть одиноко. Не поговорить по душам с друзьями, не отдохнуть от этой почти прилипшей к истинной сути холодной маски высокомерия, без которой ни другие Силы, ни прочие сущности не будут воспринимать вас всерьез.
– Ты льстишь? – тревожно пульсируя, робко предположило пространство, не зная, как реагировать на слова богини, которым страшно хотелось верить и было боязно поверить по-настоящему, чтобы не испытывать горечи разочарования.
– Нисколько, вы же умеете чувствовать фальшь, – с мягкой снисходительностью ответила Элия. – В беседах с Силами я всегда говорю то, что думаю. Да, я нуждаюсь в вашей помощи, но никогда не унизилась бы до того, чтобы пытаться заполучить ее обманом, даже таким невинным, как ложное сочувствие. Нет, я не собираюсь лестью «сбивать цену». Откажете, значит, буду искать другой путь решения проблемы и, уж будьте уверены, обязательно найду. Я пришла к вам только потому, что мне казалось неэтичным действовать в обход сложившейся системы. Вы – единственный надзорный орган, хотя бы косвенно контролирующий и контактирующий со Жнецами. Я не ваша слуга, дрожать, пресмыкаться или ненавидеть Силы меня ничто не заставит, будь то родной и знакомый Источник Лоуленда или Силы Равновесия. Я веду разговор так, как привыкла говорить с Силами. Извините, если что-то показалось вам обидным.
