знаете. Но идем дальше, коль начали. Суть нашего появления в том, что базисная реальность зашла в тупик, и на нынешнем пути развития впереди ее ждет гибель. А это означает, что погибнем и мы — персонажи, и вся наша псевдореальность, сильно отличающаяся от вашей. Чтобы исправить сложившееся положение, надо откорректировать базис, хотя при этом возможны резкие изменения социума.
— Не понимаю…
— Сейчас поймете. Для сохранения всей цивилизации и природы Земли в максимуме необходимо физически уничтожить властные структуры многих стран. Заметьте, не виртуально, а физически, потому что корректировать надо не виртуальный мир, который можно изменить, заменив программу игры, а реальный.
У Кирилла пересохло во рту.
— Если вы не шутите…
Розалинда переложила ногу, наблюдая за реакцией собеседника. Отвести взгляд от ее бедра он не успел. Улыбнулась, глянув на «индейца».
— Нет, это не шутка, — заговорил он с гортанным прононсом. — Вы можете принимать нас за шутов или шутников, можете относиться к нам как к создателям розыгрыша, можете обижаться на нас или прославлять, можете просить, а можете надеяться только на себя. Можете что-то потребовать, а можете взять сами. В конечном итоге нам это безразлично, ибо в этой реальности мы не субъекты и не наниматели. Мы анализируем ситуацию и выдаем рекомендации тем, кто придет за нами. Это вам доступно?
Кирилл поежился, но не от порыва сквозняка, а от тона, каким были сказаны слова.
— Что же вы предлагаете?
Розалинда улыбнулась.
— Вам, наверно, не понравится наше предложение. Оно касается роли проекта «Алтай-Дар».
— Так вот в чем дело. — Кирилл достал из тумбочки папку и стал демонстративно ее листать.
— «Алтай-Дар» может решить проблемы устойчивости базиса без физического воздействия на него… Но есть нюанс…
— Интересно…
— Дело в том, что проект, который запустил ваш друг Георгий Павлович, связанный с восстановительной медициной и биологическим усовершенствованием человека, не нуждается в гаджетах и цифровых технологиях. В недалеком будущем он приведет к созданию локальной структуры российского социума, не опирающегося на компьютеры. А в дальнейшем это затронет и виртуальную игровую сферу, и наш мир, который буквально рухнет после этого.
— Не вижу связи…
— Зато мы уже просчитали результат.
— Но вы же… — Кирилл шмыгнул носом, — не настоящие люди… вы же… персонажи игры…
— А разве от этого мы перестанем быть мыслящей системой? Наша Вселенная — сложная игровая платформа, которая приобрела самостоятельное существование. Она не в будущем, она существует сейчас параллельно с вашей цивилизацией, и если будет уничтожена, это тот же геноцид.
Кирилл покачал головой.
— Жора, Жора… вот же замутил. — Кирилл отложил папку. — Кстати, а почему вы не обратились к нему? Ведь ему проще прекратить проект.
— Не проще. Мы пытались остановить проект, скажем так, самыми мягкими из принятых сейчас методов, но они оказались недейственными. Если ваш друг только заикнется насчет остановки комплекса, его просто уберут с дороги инвесторы «Марьина острова», живущие одним днем и не подозревающие, что действуют на благо всего рода человеческого.
— Но при чем здесь я?!
— Не надо принижать свои возможности. Вы человек с хорошей интуицией, что немаловажно, и ваше мнение как известного писателя ценно не только для читателей, но и для социума в целом.
— Что же я должен сделать?
Розалинда посмотрела на «индейца».
— Надо дать ему общее представление.
Старик кивнул.
— Мы опросили тысячу отдыхающих на «Марьином острове». Вы тысяча первый, но единственный, кого мы посвятили в суть проблемы. Остальные выбирали гипотетически. Выбор будет сделан в пользу того решения, которое примут респонденты. По сути, это этический выбор — уничтожить наш народ или нет.
— Не понял… зачем вам этот выбор?
— Дело в том, что игра, ставшая для нас абсолютной реальностью, основана на категориях справедливого суда и коллективного принятия решений. И по-другому мы не можем.
Кирилл хотел было изобразить скептическую ухмылку, но заметил сверкнувший в глазах Розалинды огонь и передумал. Героем он себя не чувствовал и решать проблему с таким посылом не хотел.
— У вас нелегкий выбор. — Глаза Розалинды на миг стали печальными. — Но вам придется его сделать.
— Заканчиваем, — проговорил «индеец» Братин. — Выборка практически состоятельна, нужен всего один голос.
— Пусть ответит, — тихо сказала Розалинда, наблюдая за мимикой писателя. — Чтобы остаться в обойме Вселенной, мы должны точно знать, что нас ждет. Если человечество продолжит руководствоваться парадигмой цифровой эволюции, ведущей к созданию разума типа «рой», мы тоже останемся жить. Но если оно свернет на путь проекта «Алтай-Дар», позволяющего отказаться от технического прогресса и эволюционно перейти на путь биологического совершенствования, мы исчезнем.
— Можете не продолжать, — покривил губы Кирилл. — Я все понял и без этих страшилок. Вы заговорили о выборке. Когда вы успели опросить тысячу человек?! Здесь же столько не проживает…
— Выборка сделана за сегодняшний день, потому что для нас возможно перемещение по временным линиям отдыхающих. Игра ведь доступна всем, кто ее знает, в том числе жившим здесь раньше. При этом мнения опрошенных разделились поровну — пятьсот на пятьсот. Так что какой бы вариант вы ни выбрали, станете пятьсот первым.
— Ровно поровну… — пробормотал ошеломленный Кирилл. — То есть от моего решения будет зависеть судьба вашей Вселенной?! — Кирилл сам налил себе остывшего чаю. — Какого черта я сюда полетел?! — Он отпил полчашки. — Вы бы нашли кого-нибудь и без меня, и мне не пришлось бы мучиться.
— Мы посетили комплекс именно для встречи с вами.
— Ради допроса одного человека? — не поверил он.
Гости переглянулись.
— Не допроса, — качнул головой «скандинав». — Повторяться нет смысла, но у вас куча достоинств и реальных возможностей посодействовать решению проблемы.
— А если я не скажу ни да, ни нет?
— Это тоже выбор, хотя и позорный. Большинство населения Земли так и живет, по абсолютно потребительской канве «моя хата с краю».
— Не моя канва…
— Поэтому мы здесь…
— Но вы опросили тысячу человек, неужели среди них не нашлось никого, кто ответил бы — мне все равно?
— Удивительно, но никого. — Розалинда бросила взгляд на металлический браслетик на запястье с квадратиком часов, который выстрелил очередью алых цифр.
Кирилл понял, что пора кончать «вечер вопросов и ответов».
— Если честно, я бы не хотел жить в мире Оруэлла…
— Уточните, — после паузы попросил Братин.
— Я поняла, — сказала Розалинда, — еще в ресторане. Можно было не сомневаться в ответе.
— Простите, — пробормотал Кирилл, пряча глаза. — Ну, вот, я сделал выбор, что дальше? Вы теперь всех, кто сделал такой же, убьете?
Ответом ему были усмешки на лицах гостей. Не улыбнулся только сын «индейца».
— Мы лишь аналитики Корреа, — пробурчал Кордюм. — Стратегию вмешательства разрабатывают другие игроки.
— Ваши?
— Ваши. Мы в состоянии только просить
