бы протянуть от них ниточку к самому заказчику. И закончить тем, что Хозяина вычистили одновременно с базой. При этом живым он властям в руки не дался — его ликвидировали при задержании, Захаров в больнице читал в сетевых новостях.
То есть можно считать так, если есть желание. А можно как Юрий: правоохранительные органы принципиально не оставляли вольных хакеров в живых, уничтожая их при аресте. Во избежание. Возможность наследников, подражателей и прочих продолжателей дела можно было смело отбросить как незначительную.
Кое-как проморгавшись, Захаров наконец сумел разглядеть, что на противоположной стене сидит огромный металлический паук. На самом деле это был обычный рабочий робот, только странной модификации: кроме нештатных прожектора и динамика, он был снабжен двумя широкими трубками, в которых Юрий с изумлением узнал трубки из кегов — в них привозили пиво для нужд персонала.
— Черт, — с несказанным облегчением проговорил хакер. — А я-то чуть было не укакался со страху. Но штука мощная, согласен. Стервец Бронислава умел злобно разыграть коллег… Где ж ты прятался все это время, ошибка природы?
— Ни с места! — пролаял динамик.
— Я понял, понял, — заверил ремонтного робота Захаров, лениво наматывая на руку трос. Теперь ему нужно было нежно, не спугнув дезориентированную искалеченную нейросеть, скопировать ее на жесткий носитель. А для этого приблизиться к ремонтному пауку хотя бы на расстояние вытянутой руки. Дальше уже было дело техники, которая находилась в рюкзаке за плечами у Юрия.
— Дожидайтесь прибытия охранников! — предупредил робот.
— Непременно, непременно, мой хороший, — пообещал Юрий, прищелкивая карабин троса на пояс. — Но кто же это меня задержит до их прибытия, голубь мой, хотелось бы мне знать? — вкрадчиво поинтересовался он, делая аккуратный шаг в направлении металлического паука…
Быдыдых!!!
В замкнутом пространстве шарахнуло так, что хакер оглох на оба уха.
В немом изумлении он таращился на одну из трубок, плюнувшую в него снопом огня. Трубку после выстрела разорвало и исковеркало, но продырявленная облицовка со стены перед лицом человека осыпалась с печальным шорохом.
Если бы картечный заряд пришелся в лицо, от головы остались бы только печальные воспоминания.
У сидевшего на стене железного паука, между прочим, имелась еще одна трубка. Неизрасходованная. И у Юрия было мучительное чувство, что расходовать ее на предупредительный выстрел больше не будут. Хороший хакер — мертвый хакер.
— Гарм?.. — осторожно спросил Захаров, с трудом восстановив дыхание.
Если это и была вроде бы давно погибшая нейросеть, на вопрос нарушителя она не ответила. Много чести.
Это было совсем не вовремя, но Юрий внезапно ощутил, как его охватывает и распирает непреодолимый восторг ученого. Мало того что Гарм пережил бомбардировку спецслужб. Мало того что он сумел автономно проработать все это время и подчинить себе ремонтного робота. Выходит, что он триумфально преодолел еще одну ступень обучения — точнее, перепрыгнул сразу через несколько!
В процессе зачистки базы специалисты ФСБ наверняка демонтировали все уцелевшее оружие. Однако Гарм, универсальная самообучающаяся нейросеть, сумел от них укрыться и, воспользовавшись имеющимися электронными справочниками и интернетом, с помощью ремонтных роботов собрал новое — из подручных материалов, обнаруженных в руинах, из жести и трубок, которые извлек из пустых пивных кегов. Порох наверняка синтезировал из самородной серы и селитры, выступающей на сырых бетонных стенах, а картечь изготовил из нарубленной роботами арматуры, оставшейся в руинах. Захаров мог ликовать: его нейросеть продемонстрировала высочайший уровень самообучаемости и самоорганизации, эффективно найдя выход из нестандартной ситуации…
Точнее, мог бы ликовать. Если бы не вторая трубка из кега, заряженная кусками металлической арматуры и торчащая прямо ему в лицо.
Пат.
Захаров внезапно ощутил холодок между лопатками, когда охватил всю ситуацию единым взглядом. Гарм обязан удерживать нарушителя до прибытия людей-охранников, которые должны разобраться в ситуации. Но людей в руинах давно уже нет, поэтому нейросеть, время для которой — понятие весьма относительное, будет удерживать нарушителя в ожидании охранников неограниченно долго: пока тот не умрет от жажды или голода.
Браслет коммуникатора Юрий оставил в кабине ховера — чтобы потом его блуждания по запретной базе не сумели отследить с помощью встроенного маршрутизатора ГЛОНАСС. Дырявая отмазка, конечно, но уж какая есть: забыл мобилу в кабине, пока ходил отлить, с кем не бывает.
В случае неприятных вопросов едва ли Захаров убедил бы следователя, что случайно сел возле руин. Но никто не сумел бы доказать, что Юрий потом забирался в развалины — доказать со снимками и подтвержденными спутниковой системой маршрутными точками.
И вообще, для того чтобы начались неприятные вопросы, его как минимум нужно задержать, а для этого пока нет никаких оснований…
То есть, опять же, это была бы неплохая отмазка, если бы теперь она не стоила Захарову жизни. Потому что больше средств связи у него не имелось, и никто теперь не мог примчаться по сигналу тревоги и спасти его из лап безумной нейросети. Какая трагическая ирония судьбы.
Пришпоренная смертельной опасностью мысль металась, как лисица, попавшая лапой в капкан. В числе прочего мусора в голове обнаружилось воспоминание об одной французской книге, где некий типчик совершил идеальное преступление — пришил какого-то бизнесмена, не оставив улик. Он вроде бы учел все, кроме одного: когда он ехал с дела на лифте из офисного здания, лифт застрял. И все праздники несчастный убийца проторчал в запертой железной кабине.
В итоге чувака приговорили к гильотине за убийство двух молодых людей, угнавших его оставленную машину. А когда этот чел понял, что дело пахнет керосином, и решил признаться, что как раз в это время убивал бизнесмена, а потом сидел в застрявшем лифте, ему популярно объяснили, что выкручивается он зря — в том деле нет никаких следов, а вот что касается двойного убийства, то о его участии улики просто вопиют.
В общем, ситуация здесь была не вполне такая же, но юмор у Провидения по-прежнему был вполне узнаваемый: черный и парадоксальный.
— Я Юрий, — с трудом проговорил бывший хакер, потому что надо было сказать хоть что-нибудь. — Захаров. Общался с тобой, играл. Учил шутить. Мне казалось, что мы друзья… Помнишь меня?..
— Помню, — отозвался Гарм после паузы, и Захарову вдруг на мгновение, с пронзительной надеждой на чудо показалось, что нейросеть некоторое время колебалась между противоречивыми директивами. Болтать с нарушителем о постороннем, конечно, не полагалось. Но Юрий все же был свой, может быть, даже друг, и этого статуса никто пока не отменял. Хотя вламываться без допуска начальника охраны ему все равно не полагалось. — Идентифицировал тебя, как только ты проник на объект.
— Ты… отпустишь меня? — Надежда широко распахнула
