— Добро пожаловать на совет, последняя из рода Леер.
— Спасибо, — настороженно ответила я.
Если честно, не представляла, что от них можно ожидать. Но в том, что ничего хорошего, не сомневалась.
— Сегодня должна будет решиться судьба нашего народа, — заговорил Лев, — Мы не можем больше прятаться в песках.
В кругах одобрительно зашумели.
— Мы не крысы. Мы потомки великой расы, ее основатели. Анвары, Адеон, уничтожили нас, заставили забыть о том, кто мы есть.
Нет, ему точно в проповедники идти надо. Вон как внимают, даже я заслушалась.
— Довольно. Больше мы не позволим, чтобы на нас охотились, убивали, притесняли. Мы хотим свободы, жить без страха, иметь свой дом — здесь.
— Все это прекрасно, но при чем здесь я? — весьма невежливо перебила я старейшину. Его губы дрогнули, пряча улыбку, а вот остальные суровые стариканы неодобрительно поджали губы.
— Последняя из рода Леер, твой народ просит тебя объединить нас, создать армию, чтобы заявить о себе и о своих правах, — выкрикнул какой-то мальчишка с заднего кольца.
Мой народ. Они действительно так считали? Вот только я не могу быть их вождем, их спасительницей, как бы мне здесь ни нравилось. Потому что я всегда была, есть и буду человеком, кем бы на самом деле ни была. Да, внешне я побратим, но по сути своей человек, со всеми недостатками и достоинствами. Я живу эмоциями, могу быть злой и доброй, руководствуюсь своей совестью и сердцем. Я делаю, а потом думаю, я легко прощаю и так же легко забываю. Я могу быть вредной и делать пакости тем, кто этого заслуживает, я могу плакать и смеяться, иногда одновременно. Я люблю жизнь, люблю себя и то, кто я есть, люблю друзей, люблю одного невыносимого анвара. Я — человек. А мой дом — он там, где сердце. Я не побратим, не вождь и не спасительница. Увы. Они не мой народ и не моя семья.
— Я не могу.
— Что, простите? — переспросил Лев.
— Я не могу быть вашим светом. Вы заслуживаете того, кто мог бы назвать вас своим народом, своей семьей. У меня уже есть семья и дом.
— Адеон? Анвары?
— Да. Вы хотите больше прав, вы хотите свой дом. И я понимаю. Но война, оружие, отвоевывание территорий… вам не надоело еще воевать? Я обещаю, что смогу найти вам место, которое вы сможете назвать домом, пусть даже здесь, заявить о ваших правах в мире, о вас самих, сделать так, чтобы вы больше не прятались. Но не методом силы. Природа может и должна быть жестокой, но она никогда не нападает первой. А вы… мы все ее дети. В каждом из нас есть частичка света, который никогда не станет убивать, потому что рискует превратиться в тьму.
— Вы очень красиво говорите, но что конкретно предлагаете?
— Начать с признания, что вы есть. Для начала с короля Лестара, на чьей территории вы обосновались.
— Если мы сделаем это, то окажемся без дома. Будет война.
— Не обязательно. Вы знаете, что принцесса Элиани, его супруга смертельно больна. Для поддержания жизни ей нужны силы, и часть этой силы заключена в одном из ваших камней. Если вы преподнесете его, как знак доброй воли…
— Это невозможно.
— Это чудовищно.
— Мы потеряем защиту.
— Мы больше не вернемся под землю.
— Нет.
— Нет.
— Нет.
— Послушайте. Это ненадолго. Лишь шаг. Это…
Меня не слушали. Люди и звери говорили, перекрикивая друг друга, жужжали, словно улей с пчелами. И распалялись все больше.
— Это спасет жизнь.
Яр пытался призвать всех к порядку, как и Лев, удивительно, но он встал на мою сторону, и даже показалось, что моя идея пришлась ему по душе, или он очень хороший актер.
— Она не наш лидер, она враг.
— Мы должны прогнать их.
— Уходите.
— Уходите.
— Уходите.
Старейшины были довольны, все, кроме Льва, когда мы покидали собрание. Удивительно, но за несколько минут, я умудрилась настроить против себя весь остров. Настроение было паршивым, хуже некуда. Едва оказавшись в одиночестве, сползла на пол и обняла колени. Все думала о своей сбивчивой речи, которую так и не смогла отрепетировать. Может, стоило сказать что-то другое, согласиться, быть менее категоричной, сказать что-то сильное, а не то, что шло тогда от сердца. Да, я знала, что не права, ставя жизнь Милы выше их жизни. Какой после этого из меня вождь? Какой лидер? Да никакой. В этом все и дело. Они чужие. И я чужая для них.
— Занимаешься самоедством? — спросил Эйнар, зайдя в комнату и обнаружив меня на полу. Не удивлюсь, если он знал, что так будет, — Вставай. Это пустое и неблагодарное дело.
— Чем моя глупость может нам грозить?
Анвар пожал плечами.
— Если под «нам», ты подразумеваешь Адеон, то ничем. Как они сами сказали, у них нет лидера, и еще долго не будет. Что касается Милы… камень они не отдадут, по крайней мере, добровольно.
— Я не собираюсь его красть.
— Да, а как ты тогда намерена его раздобыть?
— Не знаю пока. Но придумаю.
— Ладно, пока ты думаешь, там Яр хочет кое с кем тебя познакомить. Выходи давай.
Признаться идти мне совсем не хотелось, слишком плохо и неспокойно было на душе, но когда вышла, удивлению моему не было предела. Прямо посреди поляны, стоял огромный, пушистый, восьмилапый и совершенно белоснежный камнеед. Я не сразу заметила на нем всадника, а когда откинул капюшон плаща, удивилась еще больше. Это была девушка с такими яркими, огненными волосами, что хотелось зажмуриться. Девушка легко спустилась, опираясь на подставленную лапу, и улыбнулась.
— Последняя из рода Леер? Наслышана, я Роза.
— Приятно познакомиться, наверное. Камнеед. А говорили, они вымерли.
— Прям как мы.
— Да уж.
— Я слышала, у гномов есть один. Моя Ула не прочь с ним познакомиться. Возьмете с собой?
— Не вопрос, — ответила я, вглядываясь в выпуклые глаза животного. Она не то, чтобы страдала. И одиночества совсем не ощущала, но сородичи не принимали камнееда-альбиноса, потому что он был не таким, как все.
— Мне это знакомо.
— Читаешь мысли? — заинтересовалась девушка.
— То, что позволяют услышать.
— Да, моя Ула красавица, самая лучшая. А то, что самцы не замечают, так просто…
— Идиоты.
— Точно.
— У меня есть на примете один красавец, и совсем без предрассудков. Олли зовут.
— Чудесно. Мы с Улой открыты для новых впечатлений. Правда, девочка?
Девушка потрепала камнееда по мохнатой лапе и стрельнула глазами в Эйнара. А я аж подпрыгнула от догадки, даже к Лисе обернулась, но та лишь покачала головой и хитро улыбнулась.
— Жаль, были бы прекрасной парой.
— Поверь, Лена ему спуска не даст.
— Уже не терпится познакомиться.
