— Ты это специально?
— Что? — ушла в глухую оборону я.
— Поцелуй.
— Что ты, как можно? — воскликнула и даже изобразила самый наивный взгляд, на который была способна.
— Актриса из тебя никакая, — скривился он.
— Эх, ты прав. И вообще, что это такое? Я о серьезном пришла говорить, а ты свои ручонки тянешь. Непорядок.
— Ты невозможна.
— Ага, так ты поможешь?
— Говори уже, чудовище, чего тебе надо? — сдался халф.
— Самую малость: доставить парочку-тройку камней связи в морийскую пустыню.
В ответ меня стали щупать, словно проверяя, нет ли у меня лихорадки.
— Милая, ты перегрелась?
— Доставишь или нет?
— В пустыню?
— В самое ее сердце.
— И когда?
— А прямо сейчас. Там тебя встретят.
— Ты думаешь, я всесилен?
— Не прибедняйся, пожалуйста. К тому же там тебя будет ждать сюрприз. Тебе понравится. Обещаю.
— Хорошо, чудовище, одеться хотя бы мне можно?
— Да, пожалуйста. А можешь прямо так, там, куда мы направляемся, мужская красота очень приветствуется. Заинтриговала? Улыбнулась, заглянула в глаза и удовлетворенно кивнула. Еще как. Разожгла любопытство и заразила своей веселостью. А чего страдать и плакать? Жизнь прекрасна, бывает, конечно, что она поворачивается к нам задом, но… достаточно только обойти, и вот он, снова перед, только путь этот бывает очень длинным, иногда длиною в целую жизнь.
* * *
Акрон почувствовал отголоски присутствия Ауры. Надо же, не ожидал, что она вернется так скоро, но только потом сообразил, что она не сама приходила. А вот то, что с собой принесла, изрядно порадовало. Никогда еще кабинет Повелителя ему так не нравился. Особенно бумаги и осколки и бездна знает, что еще на полу. Повелитель просто все это смахнул одной рукой. И Акрон догадывался, что или, лучше сказать, кто заставил его это сделать. Рейвен сидел в кресле с бокалом. Хм, пиратский сидр? Нехило же она его достала. В отличие от людей, этот поистине адский напиток действовал на иные расы как своеобразный транквилизатор. Отключал чувства. Да, нехило, учитывая то, что Повелитель и так умел мастерски их отключать. Акрон опустился в соседнее кресло, но пить за компанию не рискнул. Не сегодня.
— Аура приходила?
— Да.
— Чего хотела?
— Азраэля искала.
— И, судя по тому, что ты пьешь, она его нашла. И эта встреча тебе не понравилась.
— Они целовались.
— Ну, что я могу сказать, — хмыкнул друг, — Она свободная женщина. А ты вроде как сам ее отпустил. Или надеялся, что она умолять будет? Сидеть неделями под твоей дверью и вымаливать ласку, как сотни других до нее?
— Я не идиот, а она не сотня других.
— Серьезно? Ты так думаешь?
— Чего ты хочешь?
— Чтобы ты перестал изображать из себя оскорбленного мужа и имел силы принять последствия своих действий.
— Я просто не думал, что это будет настолько тяжело, видеть ее в объятиях Азраэля и понимать…
— Что сам все испортил?
— Что ничего не осталось. Здесь. Разве ты не видишь? Не ощущаешь?
— Ты забыл, что пьешь?
— Ах, это? Я не пил.
— Совсем? — спросил Акрон и похолодел. Если это действительно так, то начало происходить именно то, чего они с Максом опасались. Рейвен уже пересек ту грань, где можно было уйти в сторону и не приближаться к тому безумию, в котором жил его отец. Для Арона именно так все и начиналось, с желания заглушить свои чувства, освободиться от боли. В итоге, он перестал чувствовать вообще.
— Мне надо работать. То, что произошло вчера, не должно повториться.
Акрон посмотрел на Повелителя и кивнул. Вчера кто-то пытался украсть браслет. Попытка не увенчалась успехом, и вора, точнее, воровку поймали, но она была лишь пешкой. Служанка, марионетка универсала. Она умерла в первые же минуты допроса. Универсал ее выжег, как тогда, шесть лет назад, с Селиной Леской, которую так хотела спасти Аура. Для них обоих не стало откровением, что, возможно, главный виновник тех событий, универсал, смог скрыться и теперь активизировался снова. Акрон даже тогда выразил всеобщую мысль: попросить о помощи или Гаара, или Ауру. Но ни та, ни другая кандидатура Повелителя не устроила. Акрон еще несколько минут посидел с Рейвеном, но тот был не настроен говорить. Поэтому он решил последовать его примеру и заняться делами. Выслеживанием универсала. Как там Аура говорила? Один из симптомов — кровавые глаза. А значит, маг будет испытывать боль. Почему бы не попробовать и не настроиться на эту волну, тогда, возможно, ему повезет, и он выйдет на след того жестокого универсала.
Наследник проводил друга взглядом, отхлебнул новый глоток сидра и усмехнулся. Сколько он уже пьет эту дрянь? Сколько обманывает всех? И сколько еще потребуется времени тьме, чтобы прийти к нему? Он только надеялся, что быстрее, чем станет алкоголиком.
Глава 10
Азраэль не заставил себя долго ждать. Объявился через час слегка обескураженный, шокированный даже, особенно после посещения верхнего острова. Понимаю, сама все еще в легком шоке пребываю.
К обеду все камни были размещены на своих местах в трех разных городах, а зеркала стали своеобразным прожектором, который транслировал наш совет повсюду. Рен поднялся первым, поприветствовал всех, и я была ему за это благодарна. Признаюсь, я боялась. Потому что не была уверена, что меня станут слушать. Кто я для них такая? Чужестранка, их сородич, не чувствующий себя таковым. Я никто.
Не знаю, до чего бы я дошла в своем самобичевании, но вспомнила слова Киары, матери Яра, с которой он меня сегодня познакомил. Было в этой женщине что-то такое… я поняла, что она Мать, именно так, Мать с большой буквы, причем не только для своих детей. То, как она окружала заботой и теплотой всех вокруг, поражало. Я влюбилась в эту женщину с первого взгляда. Она удивительная и так сильно мне помогла.
Она пришла в домик Рена, где я пряталась последние два часа и накручивала себя, посмотрела на мое не самое уверенное, лицо и улыбнулась:
— Боишься?
А у меня даже сил не нашлось, чтобы кивнуть. Тогда она уверенно подошла, взяла меня за руки, подняла и четко, проговаривая каждое слово, произнесла:
— Так, что за панические мысли? Когда Яр рассказал, с кем он меня хочет познакомить, я не могла поверить. Потому что столько о тебе слышала. Знаешь, от кого? От Милы. Да, она была здесь несколько лет назад. И, признаюсь, я была рада, что она станет еще одной моей дочерью. Жаль, что у них не срослось. Но знаешь, что я увидела в ней тогда? Ее абсолютную веру в Последнюю из рода Леер. И теперь я понимаю, почему. В тебе есть сила. Такая огромная. Она исходит отсюда, из самого сердца. Это твоя доброта, эта твоя нетерпимость к несправедливости. Она может смести все преграды. В тебя многие верят, я в тебя верю, Мила в тебя верит. Так иди и сделай то, что ты умеешь лучше всего: задай жару несправедливости. Утри нос этим старым маразматикам, заставь их себя уважать. И помни, бояться можно и даже полезно, но нельзя страху позволить управлять своей жизнью, потому что так — ты потеряешь себя.
