— Я не выходила из дому, — не скрывая недовольства, ответила Корина.
— Я рад, что ты привыкаешь.
Как Орсо не понимает, что, если ее запереть в четырех стенах, она никогда не сможет чувствовать себя счастливой. Нельзя заниматься только любовью и ремонтом. Ей необходимо общение с людьми. Корина привыкла к напряженной, творческой атмосфере рекламного агентства, где решались более сложные и интересные проблемы, чем выбор обоев и других материалов. А сам Орсо? В его руках крупный бизнес, которым невозможно руководить с Корсики. Неужели он удовлетворится ролью патриарха семейства и собирается прозябать в этом полупустом огромном доме? Нет, им решительно есть о чем поговорить.
Ночью Корина чувствовала себя очень одинокой. Она успела привыкнуть к тому, что рядом лежит мужчина, которому она дорога и желанна. Что касается постели, тут у нас полная гармония, думала она, беспокойно ворочаясь с боку на бок. Корина решительно отказывалась понимать, почему Гамбини хочет жить здесь, на Корсике, в то время как его деловые интересы сосредоточены в Штатах. Она не могла себе представить, чтобы он полностью передал все дела Маклоу. Да, партнер способный человек и вполне справится, но рекламная фирма — родное дитя Орсо. Почему бы ему не установить телетайп, чтобы напрямую связываться с Нью-Йорком? А может быть, он боится, что его прабабушка придет в ужас при виде такого оборудования в ее доме? Хорошо еще, что есть телефон. Орсо глубоко заблуждается, если думает, что она смирится с существующим положением.
Орсо не сказал, когда именно приедет, и Корина с нетерпением стала ждать его уже с утра. Перспектива заниматься выбором обоев и красок для предстоящего ремонта не вызывала у нее ни малейшего энтузиазма. С каким бы удовольствием она отправилась сейчас в город, чтобы спокойно побродить по старинным улочкам Аяччо. Все больше и больше Корину раздражали эти ограничения. Чтобы немного успокоиться, она вышла в сад.
Пока она прогуливалась по дорожкам, раздался шум приближающегося автомобиля. Однако вместо «мерседеса» Орсо в воротах показался красный «фиат», из которого, к изумлению Корины, вышла Нанет! Значит, она не в Нью-Йорке?!
На девушке было белое с глубоким вырезом платье, красиво сочетающееся с красными босоножками и широким красным поясом. Наверное, цвет машины и даже лак, которым были накрашены ногти, тоже не случайно оказались красными.
— Я полагала, вы в Штатах, — сухо заметила Корина.
— Как видите, вы ошиблись, — вызывающе ответила Нанет. — Впрочем, в прошлый раз Орсо действительно брал меня с собой, но сейчас он улетел один. Он уже вернулся?
Сердце Корины болезненно сжалось. Неужели он действительно разъезжает по свету вместе с бывшей любовницей, а ее оставляет взаперти в четырех стенах? И после этого он еще смеет выговаривать за то, что она перекинулась парой слов с Поло Гульфуччо!
— Еще нет, и я не знаю, когда он вернется, — с трудом произнесла Корина.
— Интересно, — с ехидной улыбкой заметила Нанет. — Жена не имеет понятия, когда возвращается муж. Это говорит о многом, не правда ли?
Нанет замолчала, ожидая реакции Корины. Не дождавшись, она продолжала:
— Так вот, это говорит прежде всего о том, что Орсо вас не любит и женился только ради наследства. Если бы я вовремя сообразила что к чему, сейчас была бы на вашем месте. Ну ничего, я готова подождать. Как только вы сыграете свою роль и станете ненужной, он снова вернется ко мне…
Рев мощного двигателя прервал излияния Нанет. В воротах показалась машина стального цвета, за рулем которой сидел Орсо. Потрясенная Корина с изумлением смотрела, как бросившаяся навстречу Орсо Нанет буквально повисла у него на шее, крепко целуя его в губы.
— Орсо, дорогой мой! Я так ждала тебя!
К возмущению Корины, он не только не оттолкнул навязчивую девицу, но и с явным удовольствием вернул ей поцелуй. Если Орсо хочет, чтобы она довела свою роль до конца, неужели он не может хотя бы внешне соблюдать приличия?
— Надеюсь, ты не возражаешь, что я приехала сюда, — продолжала щебетать Нанет. — Ты не против, если мы вместе пообедаем?
— Наверное, не стоит этого делать, Нанет. Тебя здесь никто не знает и не следовало здесь появляться.
Проводив Нанет до машины, он вернулся к Корине со словами:
— Извини за эту сцену. Никак не мог предположить, что она явится в мой дом.
— Но ты знал, что она на Корсике, и ты встречался с ней! — даже не пытаясь сдерживаться, выкрикнула Корина.
— Да, мы виделись пару раз, ну и что? — недоуменно пожал плечами Орсо.
— А то, что ты брал ее с собой в Нью-Йорк! Вот почему я должна была каждый раз оставаться взаперти! Для чего ты продолжаешь поддерживать с ней отношения? Что мешает тебе порвать с ней раз и навсегда?..
Корина не заметила, как перешла на крик, на всхлипы, которые сама так ненавидела в женщинах.
— Довольно, — оборвал ее истерику Орсо. — Пошли в дом.
Они вошли в спальню, и Корина опустилась в кресло. Подойдя к ней сзади, Орсо положил ей руки на голову и, поглаживая виски, тихо спросил:
— Кора! Дорогая! Что с тобой? Ты, случайно, не ревнуешь?
— Ревность — слишком сильное чувство, чтобы я могла его испытывать по отношению к тебе.
— Я отсутствовал лишь сутки и по возвращении застаю тебя в совершенно другом настроении. Что же все-таки произошло?
— Если хочешь знать, причина всех моих огорчений — твоя дорогая Биснонна.
— Биснонна? — недоверчиво переспросил Орсо. — Что она могла такого сказать или сделать?
— Мне, как маленькой девочке, ничего не разрешается. Не могу самостоятельно пойти в магазин. Вместо этого я должна заказывать образцы материалов, чтобы мне их доставили на дом. Не могу сходить сделать прическу, потому что Биснонна присылает своего парикмахера прямо мне в спальню. Все делается так, чтобы я не выходила из своей комнаты. Какой-то тюремный режим! Домашний арест!
Чем громче она кричала, тем шире расплывался в улыбке Орсо.
— Что ты находишь в этом смешного? — возмутилась Корина.
— Когда ты сердишься, ты становишься еще более красивой, — констатировал Орсо и, прежде чем она успела встать, наклонился и впился в ее губы, накрыв при этом грудь своими сильными ладонями. — Кора, радость моя, — нежно прошептал он.
Легко, как пушинку, подняв Корину на руки, Орсо перенес ее на покрытый мягкой кожей диван и опустился на колени. На этот раз он ласкал ее не руками, а ртом. Сквозь тонкую материю Корина чувствовала обжигающие поцелуи, которыми он покрывал самые чувствительные уголки ее тела. Легкие покусывания сменялись нежным поглаживанием. Почувствовав его пальцы на своих трусиках, Корина невольно выгнулась, чтобы ему легче было стянуть с нее призрачную преграду, и в этот момент раздался легкий скрип открываемой двери.
