уже раз за полгода ее посетила мысль об увольнении, на банк времени просто не оставалось, да и жалко было тратить его на не приносящую ничего, кроме нервотрепки, работу. И еще, вот уж не ожидала, но пришлось решать и эту проблему: налички стало слишком много. Держать деньги на карте Рита не рисковала, вклад также не открыть — безопасники в два счета обнаружат заначку, и тогда проблем не избежать. Заниматься покупкой новой квартиры времени нет, вот реально ни минуты, а ведь надо посмотреть все варианты, выбрать лучший и уговорить владельцев сделать дарственную вместо договора купли-продажи. Целая спецоперация, это с Лианом повезло, плохо, что второго такого нет. Но может, у него есть друзья? И опять же нет времени этим заниматься, да и в городе приличных домов раз-два и обчелся, и все как на ладони. А на квартиру в Москве пока не хватает. Нет, на халупу с видом на МКАД вполне себе достаточно, но это не вариант даже в самом худшем случае. Рита спрятала пачки денег в облезлый, с полуоторванными колесиками чемодан, тот оказался забит почти наполовину. На дне валялся незнамо как оказавшийся тут листок с рекламой: «Уютный хостел в центре! Чисто и тихо, как дома! Низкие цены, уют и покой!» Рита разорвала его в клочки и выкинула в окно. И побежала к телефону, тот слабо попискивал, забытый в кармане сумки. Пофигист срочно, желательно сегодня, хотел Олесю на выпускном вечере, в описании сюжета фигурировало белое платье и вальс. «Хорошо, что не лошади», — порадовалась Рита и позвонила шлюхе. Та согласилась без раздумий за прежний прайс, но только послезавтра. Договорились, что платье она берет на себя, а вот с вальсом вышла заминка.
— Ладно, я сама. — Рита решила взять на день важных съемок отгул. Идея отказаться от личного общения с клиентами умерла, приходилось выкручиваться. Правда, послезавтра крайний срок для формы четырнадцать, но Казарцева прислала отчеты, как и обещала, осталось подставить цифры в сводную таблицу, с этим Руснакова запросто справится, и вообще Пофигист важнее, с ним на три часа договорились, надо все еще раз проверить. И тут позвонила Юлька.
— Форма четырнадцать сегодня, — легко и непринужденно напомнила она, — Милютин уже интересовался, когда все будет.
— А вы разве не отправили ему предварительный? — На часах было десять утра, в черновом варианте отчет должен быть готов еще вчера вечером.
— Нечего отправлять, — беззаботно выдала Юлька, — у меня данных нет.
И притихла, фоном послышался бессмертный перезвон адских колоколов. И ничего больше, точно Юлька в кабинете была одна.
— Что сказать Милютину, если он еще раз позвонит? — еле слышно проговорила она.
С такой скоростью на работу Рита уже давно не собиралась. Приготовленный теплый завтрак отправился в холодильник, губы она докрасила в лифте и уже всерьез подумывала, не вызвать ли такси. Передумала уже на полдороге, когда перебежала перекресток и уткнулась в забор. Еще не успела привыкнуть, что он здесь, пришлось мчаться обратно и в самом узком месте выскакивать на проезжую часть под гудки машин и вопли водителей. Все обошлось, Рита влетела в фойе и помчалась в свой отдел, на бегу здороваясь с коллегами. Юлька за своим столом покачивала желтыми ушами и грызла яблоко, Аньки не было, Руснакова смотрела в темный монитор. Вонь стояла невыносимая, такое впечатление, будто где-то под столом валялся пахучий бомж или ее подчиненные разом перестали соблюдать все правила личной гигиены. Отсутствие Аньки в отчетный период само по себе было хамством в высшей степени, Рита решила оставить это на потом. Она подошла к Руснаковой, та с идеально прямой спиной сидела за заваленным бумагами столом и водила мышкой. Компьютер при этом оказался выключен.
— Наталья, — Рита не верила своим глазам, — Наталья, вы что делаете? Где отчет?
Руснакова медленно повернулась всем телом, задрала голову, приоткрыла рот и радостно улыбнулась.
— Риточка, добрый день, я очень рада вас видеть. Хотите пирожных, у меня есть несколько штук, я специально для вас купила.
Она вытащила из верхнего ящика стола пластиковую коробку с эклерами и принялась открывать ее. Пластик трещал, заклепки прочно сидели на своих местах, Руснакова их точно не замечала и остервенело драла пальцами крышку, эклеры слиплись, крем заляпал стенки коробки.
— Сейчас, сейчас, — бормотала Руснакова, — не открывается. Кто так делает, какая сволочь… Я сейчас, Риточка, сейчас…
И победила-таки, разодрала коробку сбоку, крышка выгнулась, и два эклера вывалились на стол. Руснакова вдруг начала играть с ними, она смешно сжимала пальцы, пыталась ухватить пирожное, но постоянно промахивалась. Она походила сейчас на лапу-хваталку из автомата с мягкими игрушками или прочей ерундой. Рита в детстве один раз даже вытащила так голубого зайца, а мать в тот же день выкинула его из окна, мотивируя тем, что игрушка грязная и вообще голубых зайцев не бывает. Руснакова тем временем справилась с одним эклером, зацепила его когтями, занесла над коробкой и уронила на распечатки, документы покрылись жирными пятнами.
— Прекратите, — Рита еле сдержалась, чтобы не ударить ее по рукам, — вы в своем уме?
И пристально посмотрела на Руснакову. Та медленно-медленно, точно богомол, подняла голову с запотевшими очками на носу, снова улыбнулась и нежно взяла Риту за руку.
— Риточка, вы так прекрасно выглядите, — выдохнула Руснакова, — я подарю вам швейцарские часы. Они настоящие, не сомневайтесь, золотые, с прекрасным механизмом, правда, стекло чуть-чуть поцарапано…
— Наталья, отчет! Сегодня надо сдавать отчет! — Рита вырвала руку и схватилась за телефон. «Милютин второй раз хочет отчет», — пришло от Юльки в мессенджер. Сама она так и сидела спиной к Руснаковой и демонстративно не принимала участия в происходящем.
— Я просто подарю, даром, вам от себя на память! — Руснакова неожиданно резко вскочила с места, ее качнуло, да так, что очки слетели с носа. Руснакова засмеялась, смешно замахала руками около лица, точно воздух на себя нагоняла, вонь стала еще сильнее. Руснакову мотнуло снова, она в последний момент ухватилась за край стола, ноги у нее подкосились, и тут Рита поняла, что тетка пьяная. В хлам, в дрова, в стельку — любое определение в точку, и воняет именно от нее, похоже, зажевывает чем-то, чтобы скрыть запах спиртного.
— Какая я неловкая, — Руснакова неторопливо приняла вертикальное положение, — это ужасно. Риточка, я прошу прощения, у меня, кажется, температура и очень болит голова. Но я все сделаю!
Она сгребла со стола бумаги, перевернув коробку с эклерами. Рита поймала их в полете и швырнула на Анькин стол. Та точно этого и ждала, ввалилась в кабинет с красной
