В неведении.
— От кого заявление?
Полицейский вытащил из папки исписанный сверху донизу листок, повернулся и врезался коленом в Женькины ноги. Та и не подумала подвинуться, Мелисса убрала локти, подперла щеку одной рукой, и полицейский уставился на ее источник постоянного дохода. Рита аккуратно забрала заявление, быстро пробежала глазами строки: «В квартире номер… организован притон, проститутки принимают клиентов за плату… распиваются спиртные напитки… шум, музыка в часы тишины… подозрительные личности, всегда разные… возможно, это место сбора террористов…» Заканчивался этот бред просьбой разобраться в ситуации, призвать к ответу хозяйку борделя и привлечь ее по всей строгости закона. Адрес и фамилия-имя-отчество жалобщицы имелись в «шапке» — грымза из соседней квартиры по фамилии Шувалова.
— А как вы обычно допрашиваете, — томно спросила Женя, — вы применяете спецсредства? Если у вас с собой нет, я могу дать на время, только надо найти. Куда я их положила, не помню. Олеся, у нас были наручники, такие, меховые…
Олеся задумчиво почесывала подбородок и улыбалась полицаю, Мелисса сняла толстовку и осталась в майке на тонких бретельках. Запрещенный прием, конечно, но скоро придет Пофигист, времени нет. Пискнул телефон.
«Ты что, ее била?» — прилетело от Юльки. «Нет. С чего ты взяла?» — Рита отошла в коридор, краем глаза наблюдала за происходящим. «Бычка» плотно взяли на веревочку, да он особо и не сопротивлялся, оставалось только немного ускорить события. «Она там плачет, даже воет. Аньку тошнит, она тоже плачет. Я не могу работать в такой обстановке!!! Я тоже сейчас запла́чу или уйду на больничный». — «Держись, я скоро приду». Юлька что-то ответила, но Рите было не до того, она вернулась в кухню.
— Какие претензии ко мне?
Полицейский глянул с безумным видом, потянулся к заявлению. Женя толкнула его коленкой, «бычок» покачнулся, Мелисса подалась вперед. Полицейский застыл на месте.
— Соседи жалуются, — он не сводил с Мелиссы глаз, — что шумите, отдыхать мешаете.
— Мы мешаем? — уточнила белоснежная Олеся. — Девочки, мы мешаем, представляете! Кому мы можем помешать?
— Да, кому? — возмутилась Женя и впечатала коленки в полицая. — Что за наглость, в самом деле! Мы просто давно не виделись, собрались чаю выпить. Хотите чаю?
Если «бычок» чего-то и хотел сейчас, то уж точно не чаю. Мелисса гладила капитана по руке, Женя запустила пальцы ему в волосы и села на колени. И точно невзначай положила его ладонь себе на бедро. «Сопротивление бесполезно». — Рита забрала со стола заявление, положила пока на холодильник, чтобы потом разорвать в клочки и скормить их Шуваловой. И все равно она не успокоится, напишет еще одно, второе, третье, пятое — не даст работать, короче. Надо что-то срочно решать.
— А притон? — не отставала Рита. — Где вы видите притон? По-моему, это клевета, я со своей стороны напишу заявление о ложном доносе!
Вряд ли полицейский ее слышал: Мелисса повернулась к нему в профиль и выгнула спину, Женя что-то шептала капитану на ухо, и только одна Олеся берегла себя для работы. «Быстрее», — одними губами проговорила Рита, Мелисса кивнула еле заметно, отвела взгляд.
— Допроси меня, — она легла животом на стол, — ну пожалуйста. Я скажу все, что знаю, а знаю я очень много! Тебе дадут медаль за раскрытие опасного преступления.
Рита бросилась в комнату, уже подготовленную для съемки «выпускного», поставила на шкаф свою маленькую камеру и включила ее. И еле успела вернуться — по коридору топал «бычок» в обнимку с Женей и Мелиссой. Женю он неуверенно держал за задницу, Мелисса прижималась грудью к капитанскому плечу и еле заметно скривилась, проходя мимо Риты. В кухне скучала Олеся, она закинула ноги на табуретку и листала ленту в телефоне.
— Ему и одной-то много, — пробормотала она себе под нос, — тоже мне, герой-любовник.
— Приберись тут потом, — Рита порвала заявление в мелкие клочки, выбросила их в ведро и принялась рыться в ящиках стола. Где-то был, она сама его видела недавно, вот тут лежал… Нашелся наконец обычный канцелярский нож с выдвижным лезвием, острый, как бритва, им было удобно коробки и упаковку резать, когда переезжала. Олеся косо глянула на Риту и села нормально.
— Форс-мажор, — она прислушалась: из комнаты доносилось хихиканье, потом понеслись звуки иного рода. Олеся хмыкнула.
— Короче, жди, я пошла, — Рита положила нож в карман сумки, — отзвонитесь потом. У тебя еще два часа, думаю, им хватит. Постарайся сделать так, чтобы этот мент тебя больше не видел.
Олеся кивнула, Рита вышла на площадку. Подумала, что карточку придется обнулить, а для верности воспользоваться содержимым чемодана. Жалко до чертиков, но и так бывает, непредвиденные расходы, мать этой Шуваловой за ногу. Вот же дрянь.
И принялась резать ей ножом обивку двери, располосовала сверху донизу, сначала слева-направо, потом в обратном порядке, потом снизу-вверх, пока клочья обивки не повисли. За дверью было тихо-тихо, точно старая кляча от страха дара речи лишилась или свалила куда-нибудь, вот сюрприз ей будет, когда вернется. Рита сунула лезвие в замочную скважину, провернула резко, металл сломался и намертво застрял внутри. Теперь Шуваловой придется менять всю дверь полностью, это слабое утешение, но хоть что-то. Рита пошла вниз, на первом этаже бросила остатки ножа в шуваловский почтовый ящик и направилась в банк. Шла и думала, что аккумулятора ее камеры хватит на девять часов записи и что Шувалова права: с квартиры придется съезжать.
Коробка из-под эклеров так и валялась на Анькином столе. Та сгорбилась на своем стуле, вот реально скрючилась, будто у нее живот прихватило. Юлька стояла напротив, их разделял только монитор.
— Я буду как на иконе, мать с младенцем, — огрызалась Анька, — я и мой ребеночек на руках!
— А мы будем на тебя молиться? — Юлька придвигалась все ближе, бежать Аньке было некуда, если только стенку проломить.
— Да! — со слезами выкрикнула она. — Да, будете! Еще как будете!
Юлька обернулась к Рите и шумно выдохнула через губу.
— Сумасшедший дом какой-то. Рит, а можно как-то…
Рита быстро прошла мимо — мысль о плачущей Руснаковой не давала покоя. Но сейчас в кабинете было тихо, только воняло какой-то кислой дрянью. Юлька сунулась было следом, Рита закрыла дверь и принялась трясти за плечи спавшую в кресле Руснакову. Та мычала что-то невнятно, трясла башкой, очки свалились на стол. Вонь стала еще сильнее, и только сейчас Рита заметила рядом корзинку для бумаг, всю заляпанную рвотой. «Ох ты ж мать твою!» — Пришлось открывать окно, Руснакова тяжко шевелилась и стонала. От нее воняло свежим перегаром. Рита выглянула в кабинет.
— Идите домой.
Юлька уставилась на нее, Анька вскочила, потянулась
