— Благодарю вас, милорд.
— Эндрю, чего мы ждем? — раздался с лестничной площадки пронзительный голос графини. — Мы опоздаем.
Он перевел взгляд на мать и отвесил ей поклон.
— Правильно, мама. Карета подана. Дворецкий помог молодым леди сесть в карету, а Рейвенсфорд подал руку матери. Вот бы послать к черту этикет и взять за руку Мэри Маргарет! Но этим он только ей навредит. Мать не станет мириться с интересом, проявляемым сыном к компаньонке.
Мэри Маргарет упорно смотрела в окно. Графиня и Аннабелл сидели лицом к кучеру, а Рейвенсфорд сел рядом с ней и, когда карета покачивалась, боком постоянно касался ее. Она сидела с настороженным видом, словно боязливая кошка у горячей плиты. Граф был так близко, что стоило ей повернуть голову, и она могла задеть лицом его плечо. Она помнила вкус его поцелуя, и от этого воспоминания задрожали руки, заныло в животе и горячие струйки пробежали по спине. Мэри Маргарет закрыла глаза, мысленно повторяя, что она здесь не для того, чтобы ее совратил граф Рейвенсфорд. Скоро она получит жалованье за три месяца и сразу же уйдет от графини. Ей предстоит вернуться в Ирландию и забрать Эмили с Энни из дома Томаса. Вот зачем она здесь.
Карета наконец остановилась, и Мэри Маргарет облегченно вздохнула. Графиня и Аннабелл вышли первыми, затем Рейвенсфорд. Он повернулся и предложил ей руку. Она посмотрела на ладонь в перчатке и приказала себе не волноваться. Но в душе знала, что сохранить спокойствие не удастся. С трудом сдерживаясь, чтобы не дрожать, она протянула ему руку. Рейвенсфорд сжал ей пальцы… и Мэри Маргарет забыла обо всем: о сестре, о племяннице, об окружающих. Существовал лишь он один. Неважно, сколько раз граф помогал ей выйти из кареты — а он делал это постоянно, — но для нее прикосновение его руки навсегда останется магическим.
— Эндрю, — сердито окликнула сына графиня, хлопнув сложенным веером по их сцепленным пальцам.
Он взглянул на мать, нарушившую волшебство момента. Мэри Маргарет отдернула руку и спрятала ладонь в складках юбки.
— Мэри Маргарет, — властно изрекла графиня, — займись Аннабелл. Тебе именно это надлежит делать.
Мэри Маргарет кивнула и еле удержалась от реверанса. На Рейвенсфорда она не смотрела, боясь увидеть на его лице презрение — ведь она снова стала жертвой своей чувственности. С гордо поднятой головой, как учила ее мама, она поспешила отойти в сторону. Для графини она может быть пустым местом, но не позволит втоптать себя в грязь.
Аннабелл, нахмурившись, наблюдала за происходящим.
— Крестная бывает до невозможности деспотичной. Не обращайте внимания, Мэри Маргарет. — И девушка, взяв Мэри Маргарет за руку, пошла вместе с ней к дверям.
— Эндрю, у тебя нет ни капли гордости! Девчонка — прислуга. Спи с ней, если тебе это необходимо, но не нежничай с ней на людях.
Злобное шипение графини долетело до Мэри Маргарет, и она с тревогой взглянула на Аннабелл, боясь, что та тоже слышала эти слова. Но внимание Аннабелл было занято стоящим рядом молодым человеком. Что ответил Рейвенсфорд, Мэри Маргарет не знала, но могла предположить, что он с негодованием отверг подобное предположение.
Графиня с сыном вошли в двери первыми, а Мэри Маргарет и Аннабелл поспешили за ними. В театре они заняли места в ложе Рейвенсфорда: Аннабелл, графиня и граф сели впереди, а Мэри Маргарет сзади — ей придется смотреть на сцену поверх их плеч.
Давали трагедию Шекспира, и Мэри Маргарет следила за действием с неослабевающим вниманием. Пьеса уже заканчивалась, когда кто-то заслонил ей сцену — это в ложу зашел поболтать молодой человек. Рейвенсфорд встал и предложил ему свое кресло, в которое тот не преминул усесться.
— Не принести ли вам что-нибудь из буфета? — спросил Рейвенсфорд, обращаясь к Мэри Маргарет.
Она опешила и прошептала:
— Нет, благодарю вас.
— Как всегда, спокойны и выдержанны, — пробормотал он.
Она ничего не ответила, а он сверлил ее взглядом.
— Эндрю! — одернула сына графиня.
Мэри Маргарет не знала, радоваться ей или огорчаться. Он ставил ее в неловкое положение, но… его интерес был приятен.
Граф отвесил своей родительнице изысканный поклон и неторопливой походкой вышел из ложи. Чувствуя на себе злобный взгляд графини, Мэри Маргарет старалась не смотреть на нее.
Вдруг ей показалось, что перед ней промелькнуло что-то золотистое. Она бросила взгляд на балкон, затем на передние ряды партера, где перед сценой толпились денди и выкрикивали имена актрис. Мэри Маргарет наклонилась и в дальнем конце зала увидела высокую, стройную фигуру мужчины, небрежно прислонившегося к стене и смотревшего на нее. Он был одет в безукоризненно сидевший на нем вечерний костюм.
Нет. Не может этого быть. Он не мог сюда приехать. Но… Мужчина помахал ей рукой. Томас! Мэри Маргарет побледнела. Он последовал за ней в Лондон! А где Эмили и Энни? Он оставил их в Ирландии?
— Я взял на себя смелость принести вам пунш, — раздался у нее над ухом баритон Рейвенсфорда.
У девушки подскочило сердце. Она взглянула на него, надеясь, что ее лицо не выдало волнения. Заметил ли он, как она смотрела на Томаса, а Томас — на нее? Но даже если и видел, то наверняка не придал этому значения. Просто двое людей обменялись взглядами. И к тому же он незнаком с Томасом.
Но графиня знает викария. Мэри Маргарет вздрогнула.
— Вот, пожалуйста. — Рейвенсфорд поставил перед ней пунш. — А где ваша накидка?
Она рассеянно смотрела на него, не понимая, о чем он спрашивает.
— Где ваша накидка? — повторил граф.
— У меня ее нет.
— Нет, есть. Я отдал вам накидку моей матери. — Он говорил таким тоном, словно она была ребенком.
Девушка покачала головой.
— Я ее вернула.
Что здесь делает Томас? Может, собирается подойти к ней и повторить свой приказ украсть драгоценности? Она закрыла глаза.
Рейвенсфорд положил ей руку на плечо и вернул к действительности.
— Эта накидка ваша. Когда я вам даю что-нибудь, то с полным правом ожидаю, что вы будете это носить.
Она уставилась на него, удивляясь тому, что он так беспокоится из-за сущего пустяка.
— Накидка принадлежит не вам, и вы не можете взять какую-нибудь вещь у другого человека, сказать, что она ваша, и отдать тому, кому пожелаете.
Его пальцы сжали ее плечо.
— Вы всегда руководствуетесь в жизни подобной философией? Или это касается только меня и проклятой накидки?
Мэри Маргарет хотела ответить, но слова застряли в горле. Он говорит так, словно обо всем догадался. Но никто ничего не знает, даже Эмили!
— Я верю в эти принципы.
