сосредоточенно вытягивая губы трубочкой. Конечно, руку она набила чуть не с рождения, а я только-только учился, так что, естественно, выигрывал я очень редко. Но сегодня вечером победа осталась за мной, и я торжествовал.
Моя жена толкнула меня коленом.
– Джим, я тебя не понимаю! Ты словно бы не хочешь. Но ты же говоришь, что он тебе нравится.
– Да, очень. Отличный человек, каких поискать.
Гранвилл нравился всем, и тем не менее многие сильные мужчины, завидев его, исчезали в ближайшем проулке. Мне не хотелось признаваться Хелен, что всякий раз, когда я встречался с Гранвиллом, кончалось это для меня плохо. Нет, я понимал, что намерения у него самые лучшие и причина в его редкостной душевной щедрости. Но легче мне от этого не становилось.
– И ты говорил, что его жена тоже очень милая.
– Зоя? Она прелесть.
Тоже чистейшая правда, но, спасибо ее мужу, видела она меня только вдребезги пьяным. Пальцы у меня на ногах судорожно скрючились под одеялом. Зоя была красива, добра и умна – именно такая женщина, в дом которой так приятно явиться, еле держась на ногах и непрерывно икая. Мои щеки запылали в темноте жгучим румянцем стыда.
– В таком случае, – продолжала Хелен с упрямством, от которого не свободны даже лучшие из женщин, – почему мы не принимаем их приглашений? Я бы хотела с ними познакомиться. И я чувствую себя очень неловко, когда они звонят и опять нас приглашают.
Я повернулся на бок.
– Ладно, как-нибудь съездим к ним, я обещаю.
Но думаю, мое обещание осталось бы пустым звуком, если бы не маленькая папиллома на губе Сэма. Я заметил ее, опухоль меньше горошины в левом уголке, когда угостил моего бигля контрабандным шоколадным печеньем. Типичнейшая доброкачественная опухоль, и будь это чей-то еще пес, а не мой, я, не задумываясь, убрал бы ее в мгновение ока под местной анестезией. Но это же был Сэм! Я побледнел и позвонил Гранвиллу.
Когда дело касалось моих четвероногих друзей, я впадал в панику, точно какая-нибудь одинокая старушка, и, подозреваю, то же относится к подавляющему большинству моих коллег. Изнывая от тревоги, я слушал длинные гудки, затем их сменил сочный бас:
– Беннет слушает.
– Привет, Гранвилл, это…
– Джим! – Восторженное восклицание было очень лестным. – Где вы притаились, малыш?
Он и не подозревал, как близок был к истине. Я рассказал ему про Сэма.
– Вроде бы сущий пустяк, старина, но я с удовольствием его погляжу. И знаете что? Мы же давно ждем вас на обед, так почему бы не привезти псину с собой?
– Ну-у… – Целый вечер в лапах Гранвилла! Было от чего содрогнуться.
– Да не крутите, Джим. Знаете, в Ньюкасле открылся потрясающий индийский ресторан. Мы с Зоей будем счастливы пригласить вас туда с женой. Нам бы пора с ней познакомиться, верно?
– Да… разумеется. Индийский ресторан, вы сказали?
– Да, малыш. Потрясающие приправы – помягче, поострее и такие, что голову оторвет. Луковый бхаджи, бхуна из ягненка и лепешки – язык проглотишь.
Я лихорадочно соображал и прикидывал.
– Замечательно, Гранвилл!
Вроде бы никаких подводных камней это приглашение не таило. Наиболее опасен он на собственной территории, а до Ньюкасла в один конец езды сорок пять минут. Да в ресторане часа полтора. Значит, большую часть вечера мне ничего не угрожает. Вот только то время, которое мы проведем в его доме, прежде чем отправиться в Ньюкасл… Его следовало остерегаться… Он словно сверхъестественным образом прочел мои мысли.
– Прежде чем поехать, Джим, немножко передохнем у меня в саду.
– В саду? – Как-то странно, когда на дворе ноябрь.
– Совершенно верно, старина.
Ну, возможно, он гордится своими поздними хризантемами… Никакой опасности я в этом усмотреть не мог.
– Отлично, Гранвилл. Может быть, в среду?
– Дивно, дивно, дивно! Мне не терпится познакомиться с Хелен.
Среда выпала на один из тех солнечных холодных дней поздней осени, когда ко второй его половине небо заволакивает туманная дымка, которая к шести часам вечера сгущается в плотнейший туман, какой мне в Йоркшире еще видеть не доводилось.
Наша машинка еле ползла, и, почти упираясь носом в ветровое стекло, я пробурчал:
– Бог свидетель, Хелен, до Ньюкасла мы сегодня не доберемся! Конечно, Гранвилл – лихой водитель, но ведь дальше десятка ярдов ничего не разглядеть.
Двадцать миль до дома Беннетов мы проделали со скоростью черепахи, но наконец я с невыразимым облегчением различил в мутной мгле прямоугольник желтого света – распахнутую дверь.
В прихожей нас с распростертыми объятиями встретил Гранвилл, такой же необъятный и импозантный, как всегда. Застенчивостью он никогда не страдал и облапил мою жену по-медвежьи.
– Хелен, прелесть моя! – сказал он, сопроводив свои слова нежным и длительным поцелуем, который прервал, чтобы перевести дух, секунду оглядывал ее с глубоким одобрением, а затем поцеловал еще раз.
Я церемонно пожал руку Зое, и мы представили наших жен друг другу. Стоя рядом, они радовали взгляд. Привлекательная женщина – подарок небес, а видеть сразу двух – подарок вдвойне. Смуглая голубоглазая Хелен, Зоя, шатенка с зелено-серыми глазами, и обе такие милые и улыбающиеся.
Вид Зои подействовал на меня, как всегда. Вновь во мне поднялось желание предстать перед ней в наилучшем моем облике – и даже еще лучше. Я покосился на зеркало: безупречно элегантный костюм, белоснежная рубашка, гладко выбритые щеки и подбородок… Да, безусловно, я производил искомое впечатление молодого ветеринара, атлетического сложения, недавно женившегося, высоконравственного, образца идеальных манер и поведения.
Я вознес безмолвную благодарственную молитву, что наконец-то она видит меня абсолютно трезвым, в нормальном моем состоянии. Сегодня я вычеркну из ее памяти все марающие меня воспоминания.
– Зоя, радость моя, – загремел Гранвилл, – возьми Хелен в сад, пока я займусь псом Джима.
Я заморгал. Сад в таком тумане? Это не укладывалось у меня в голове, но я слишком тревожился из-за Сэма, чтобы задумываться над этим. Я открыл заднюю дверцу, и бигль вбежал в дом.
Мой коллега восторженно его приветствовал:
– Входи, входи, мой маленький! – И тут же завопил во всю силу своих легких: – Фебунчик! Виктория! Э-эй! Идите познакомьтесь со своим кузеном Сэмом!
Вперевалку в прихожую вышел жирный стаффордширский бультерьер, а за ним по пятам и йоркширочка, которая оскалила зубки в приветливой улыбке, обращенной ко всем присутствующим.
Когда собаки познакомились и обменялись приветствиями, Гранвилл подхватил Сэма на руки.
– Вы про это, Джим? Это вас напугало?
Я смущенно кивнул.
– Боже ты мой! Да я вдохну поглубже и просто сдую эту дрянь! – Он смерил меня недоуменным взглядом и улыбнулся. – Джим, старина, вы просто на своей собаке помешаны, а?
– А почему вы называете Фебу
