выпустят, переправить тебя вниз до какого-то места недалеко от Варсонила6.
Я знал, что Варсонил – крупный город на полпути до побережья, и не имел ничего против того, чтобы посмотреть его. Еще немного поглазев на реку, я спросил, указывая на баржи:
– А как они движутся?
– Как, как? Магией. Скелле заряжают особые движители, а уж как они действуют, кроме скелле, никто не знает.
– Заряжают, говоришь? – я очень сомневался, что скелле что-либо заряжали. Скорее настраивали потоки энергии от Источника.
– Ну да. Не бесплатно, конечно. Но зато от моря сюда подняться хватает!
– Ладно, Артам! Пошли к твоему деду.
Город располагался немного в стороне от пристаней, и чтобы попасть к ним, мы зашагали по широкой дороге, идущей вдоль берега. Местность вокруг была покрыта знакомым шишечным лесом. Так и не увиденный мной город остался на обрывистом холме за спиной, а впереди блестела река.
– А кто твой дед, Артам?
– Нам восьмой пирс принадлежит. Дед – хозяин его. Ну как?! Пирс принадлежит семье, а дед – глава семьи.
«Мафия», – подумал я.
– А какое отношение она имеет к вам?
– У нее в роду главный управляющий – наш родственник. Мы ему много чем обязаны. Самого его я никогда не видел, а вот она иногда появляется. Красивая!
– Не боишься о скелле так непочтительно говорить?
– А что я сказал непочтительного? По мне, так наоборот!
– Никто не говорил тебе, что язык твой – враг твой?
– Э-э-э. Хитро ты выражаешься! Хотя что-то похожее мне дед постоянно талдычит. Мол, следи за языком! Не дари слова! Теперь, значит, ты к нему присоединился.
Болтая, мы спустились к реке и теперь шли по тому, что я бы назвал территорией порта. Десятки телег, сотни жителей, грузчики, торговцы, купцы и прочие, и прочие. Вдоль дороги потянулись ряды каких-то непонятных торговцев. Я, озадаченный, остановился. До сих пор из того, что я видел, все, что двигалось, было земного происхождения. Никакой местной живности – насекомых, птиц, животных или чего-то подобного. Сейчас же на прилавках перед торговцами высились груды непонятных созданий, которые двигались и шевелились! Напоминали они плоских поперечно-полосатых слизняков, или моллюсков, а может быть, червей. Некоторые из них вяло шевелили крайними сегментами. Эти создания были черно-синего цвета и размером с крупную щуку. При всей внешней похожести они явно принадлежали к разным видам, отличаясь формой и размерами.
– Чего это такое? – протянул я руку к ближайшей куче.
– Лохи, – равнодушно ответил Артам. Потом оглянулся на меня и добавил: – А-а, ты же с гор спустился! Лохи в воде живут, жрут все, что на дно попадет. Ну а мы их жрем. Некоторые вкусные. Я вон тех люблю, но они редкие – их сюда с притоков привозят. У нас их почти нет, – с сожалением добавил он.
– А чего еще в реке живет?
– Так эти самые большие! Остальное все мелочь! Разве что точильщика собирают. Это такие червячки, на сваях нарастают. Из них лапша вкусная! Но по дну только лохи ползают, остальные на месте сидят.
– А как их собирают? Лохов.
Артам с непониманием посмотрел на меня.
– Как? Ловушки ставят, а утром убирают! А как еще? Это у нас тут вода светлая, а внизу она вся мутная – в ней ничего не видно.
– Пришли мы, – Артам внезапно засуетился. – Ты, вот чего, иди на пирс – деда ты ни с кем не спутаешь. Если спросит про меня, скажи, что я к матери пошел. Или нет. Скажи, что не знаешь куда. Ушел, мол, по делам.
– Внучек! – ласково промурлыкал кто-то прямо у меня за спиной.
Там стоял невысокий жилистый старичок в настоящей жилетке на длинной рубахе и невысоких сапогах. Вид у него был не так ласков, как голос, и я подумал, что Артам попался.
Последний, однако, не растерялся и затараторил:
– Вот. Привел. Полдня караулил. С места не сходил, ни ел, ни пил. Еле поймал.
Дед – это, по-видимому, был он – остановил его взмахом руки.
– Иди на пирс, помоги причальным.
Потом без всякого приветствия – я уже понял, что в местной культуре приветствия, как и прощания, считаются необязательным ритуалом – заявил:
– Блин, парень! Да ты же счастья своего не знаешь! Она у тебя вот досюда может отрасти? – руками изобразил он бороду в несколько сантиметров длиной.
– Да хоть до колена! Было бы только время!
– На хрена тебе скелле? Чего ты с ними связался? Давай я тебя с шутами на ярмарке познакомлю. Они тебя показывать за деньги будут! Горя знать не будешь! Весь мир посмотришь! С золота есть и пить будешь! Соглашайся, дурак!
– Откуда же вы знаете, что я дурак?
– Умный от скелле будет за километр держаться.
– Ну, вот ваш родственник, который управляющий у них, выходит, дурень?
– Вот балаболка тупая! Совсем воду во рту держать не может! Артам сказал? А! Не отвечай! Горе мое! – он махнул мне рукой и пошел в сторону от пирса.
Мы подошли к простецкому деревянному навесу со скамейкой под ним, и дед, усевшись на нее, похлопал рукой рядом. Я присел, бросив под ноги котомку с пожитками.
– Слушай сюда, мун. Мне ничего не рассказывай. Не мне – тем более. Не хочу знать, почему меня об этом попросили. Просто отказать нельзя. Я должен отправить тебя вниз на барже. Баржи ходят два раза в день, но та, на которой пойдешь ты, будет только завтра утром. Просто так на них не катают. Денег у меня за тебя платить нет, но могу устроить туда матросом. Учти: матрос на барже – это грузчик. На каждом причале будешь мешки таскать. Но, я гляжу, ты вроде парень крепкий – справишься.
– Считайте, что грузчик – моя вторая профессия.
– А первая какая?
– А вот из-за нее вас и попросили помочь. Уверены, что хотите знать?
– Нет, – совершенно серьезно ответил тот.
Помолчав, он продолжил:
– Я за тебя отвечаю. Это значит, что до завтра ты должен оставаться на пирсе. Как на баржу сядешь, так и все! Можешь хоть в воду прыгать! Но пока ты здесь, будешь сидеть на пирсе.
– Может, я лучше утром приду? Мне как-то неинтересно тут целый день и ночь куковать.
Дед скрючился на скамейке и закачался.
– Пойми. Никто не знает, что случилось со скелле, которая тебя объявила в розыск. По правилам нет скелле – нет претензий. Но мало ли что? Поэтому за тобой будут присматривать, пока ты отсюда не свалишь. И если ты будешь гулять по городу, они могут решить, что проще
