к тебе какого-нибудь драчуна подослать да и посадить опять в трюм, чем потом оправдываться перед скелле. Оправдываться перед скелле – это такая поговорка, если не понял. У нас такие вещи легко делаются. На мой же пирс они не полезут – тут проблемы у них будут сразу и конкретные, а не потом и может быть. Так что не ершись! Это в твоих интересах тоже! Поешь и поспишь со всеми. А сейчас отдыхай, а то, я слышал, две недели трудился, – он хихикнул.
– Хорошо. Я понял, – я кивнул на большой стол под соседним навесом. – Можно я там расположусь? Надо кое-чего починить.
– Да, сколько угодно.
– И еще скажите, у вас среди грузов кристаллов нет? Ну, там, соли всякие или минералы?
Дед выпрямился и открыл рот от удивления. Потом подумал и сказал:
– Я не хочу никаких проблем!
Я, в свою очередь, изобразил удивление.
– Каких проблем?! От соли?
Он еще помолчал и махнул рукой в сторону длинного строения, в широкой двери которого торчала любопытная голова Артама.
– Вон там, на складе посмотри – я скажу, чтобы не мешали. Ладно. У меня дел полно! Осваивайся, – буркнул дед и убежал на пирс к ошвартованной барже.
Глава 17
За время моего вынужденного сидения я немного упорядочил то, что мне удалось выяснить про Скелле. Первое – существует некий источник энергии где-то за пределами планеты. Второе – что является носителем этой энергии, с моими примитивными инструментами выяснить невозможно, но этот носитель взаимодействует с неоднородностями в кристаллических структурах. Третье – на этих неоднородностях при перемещении последних относительно источника носитель энергии расщепляется и формирует вокруг что-то похожее на интерференционную картинку или стоячие волны, на гребнях которых возможно преобразование энергии в привычные нам виды, в основном электромагнитного излучения. Четвертое – это преобразование происходит через посредничество некоторых веществ, которые я хоть и держу в руках – это материал линз и что-то в минералах, которые составляют фонарики, – но определить по объективным причинам не могу. И, наконец, преобразование в линзах не всегда происходит в известные мне формы излучения. Имеют место и эффекты – например, охлаждение предмета или появление момента или импульса на предмете, – которые я объяснить не в силах. Вполне возможно, что физик мог бы предложить какие-то разумные гипотезы, но я был простым инженером. Зато как истинный инженер я готов был использовать явления, сути которых я мог и не понимать. В конце концов, физики научились считать закономерности формирования сил в пространстве поля, которое называют электромагнитным, при этом совершенно не понимая его природу.
Ясно было, что активные ядра – так я назвал неоднородности в кристаллах – расщепляют неизвестный носитель энергии на стоячие волны разных частот (предположительно частот), которые затем могут быть преобразованы посредниками – так я назвал материал линз и неизвестный минерал в фонариках – в различные эффекты. В то же время при наблюдении активных ядер через линзы я всегда видел оптические эффекты. Значит, любое расщепление на ядре несет в себе полный набор возможных эффектов, но с разным распределением по частотам. Это соображение давало мне возможность экспериментировать на любых кристаллах, хотя для эффективного использования, конечно, надо было обзавестись коллекцией разных кристаллов.
Первое, что я собирался сделать, – это построить подзорную трубу из материалов линз. Если уж любое расщепление в неоднородности кристалла или в голове, считай, в мозге скелле, можно было наблюдать через этот прибор, то это крайне важный и нужный инструмент, который даст мне возможность определять наличие активного ядра или ядер, как в случае с живой скелле, на каком-то расстоянии. В мире, где правит магия, видеть магию жизненно важно!
На пути моей задумки стояло одно, но капитальное препятствие – те инструменты, что у меня, были очень грубыми. С их помощью я еще мог собрать рамку для эксперимента, но не мог, например, отшлифовать линзу под нужное фокусное расстояние. В моем распоряжении был один день. Потом я буду матросом, и мало того что мне придется работать, так я к тому же буду на очень малом пространстве судна, где будет невозможно отгородиться от расспросов. Покидать зону пирса мне убедительно не советовали, и я нашел способ.
Артам по-прежнему прятался на складе. Когда я вошел туда, он дернулся, пытаясь встать с большого тюка, на котором валялся, но, узнав меня, расслабился и помахал рукой, приглашая присоединиться к нему. Я подошел.
– Артам, мне нужно две вещи. Поможешь?
– Какие вещи? – лениво поинтересовался тот.
– Мне нужно два листа не толстой кожи, вот, примерно такого размера, – я показал на пальцах. – Еще немного брусочков деревянных и, если есть, тонкая проволока. Ах да! Еще мне бы смолы от таких синих веников, знаешь?
– Знаю, конечно. Только где же я тебе это возьму?
– Дед сказал, что я могу порыться здесь на складе, – немного расширил я выданные мне полномочия.
Артам посмотрел на здоровенного громилу, торчавшего у входа и с любопытством прислушивавшегося к нашему разговору. Тот кивнул.
– Ну, кожа есть, смола тоже – сколько угодно. Деревяшки сам найдешь. А проволока какая и сколько?
Я описал.
– Это тоже найдем. Ты сказал «две вещи». А тут уже целый список! Я смотрю, тебе палец в рот не клади!
– Это только первое. Я с ним бы и сам справился. Ты мне нужен для другого дела.
– Какого? – настороженно поинтересовался Артам.
– Надо в город сгонять и заказать в лавке у местного ювелира – надеюсь, тут есть такой – три линзы определенных размеров. Я их нарисую на бумаге. Деньги на заказ у меня есть.
– Ну, так пойдем! Все покажу, и рисовать не надо, объяснишь сам, что там тебе надо, – обрадовался Артам, явно находившийся под запретом на оставление пирса и тяготившийся этим.
– Дед советовал мне не ходить, – проговорил я негромко.
– А! Ну и ладно! Рисуй свои линзы и деньги готовь! – не потерял энтузиазма тот. – Вон, Суритам тебе остальное покажет, – кивнул он на амбала, явно торопясь смыться, пока его не застукал дед.
Суритам не горел большим желанием бродить по длиннющему складу, тем более что подошла пара телег с какими-то мешками и он вступил в оживленный разговор с возницами.
Вдоволь нагулявшись по закромам семьи деда, я нашел все, что мне было нужно, и даже с избытком. Кроме того, я обнаружил небольшие мешки с содой и вспомнил о виденном мной дома, на Земле. Перебрав мешки, я нашел то, что мне было нужно. В углу огромного ящика обнаружился валик из спрессованной и
