Я задумался. С одной стороны, мы совершенно не знаем куда дальше двигаться мелкой. С другой стороны, пока мы в туннеле нас не сможет найти никто, кроме таких же троллей. А я сильно сомневаюсь, что тёмные смогут с кем-то из них договориться о сотрудничестве. Но был ещё Рик и стрела. Возможно, ему нужна помощь, тогда все-таки стоит возвращаться и спешить в деревню.
— Мы пойдём с вами, — прохрипел друг.
— Рик, Рик ты как? — у Сеи дрожит голос.
— Жить буду, наверное. А вот если вздумаете вернуться, чтобы лечить меня, то подохнем точно. Все разом. Уверен, что они не уйдут и будут искать нас поблизости.
— Хорошо. Мы идём с вами. Можно ли нам зажечь факелы? У нас нет темнозрения. Не хотелось бы просить вас вести нас за руку.
— У вас пять минут, — послышался ответ Гаади — разводите свой огонь, обработайте рану и отправляемся.
Я тихонько положил мелкую и зажег факел. Сея сделала тоже самое. Рик, натянул свою улыбку, но выходило у парня криво. Стрела вошла глубоко, прямо в грудь. Совсем у сердца. Будем только надеяться, что внутреннее кровотечение будет несильным. Пришлось ломать и пробивать стрелу насквозь. Для меня такие вещи в порядке вещей. Когда осматриваешь, обрабатываешь рану — не до эмоций или переживаний. А вот Сея держалась на удивление плохо. Ее едва не трясло. Мне пришлось почти все делать самому. В таком раздрае я давно не видел сестрицу. Хотя я вообще не помню, чтобы видел ее в таком состоянии. Рик держался, как настоящий мужчина. Прикусил кожаный ремень, стойко перенёс извлечение стрелы. Пытался шутить.
— Ну вот, ты и снова разбила мое сердце, дорогая, — он приглушенно хрипел.
Только вот Сея не злилась как обычно, и уж тем более не смеялась. Она только бледнела и сжимала кулаки.
— Мар, понеси его, — он вдруг подняла на меня глаза, полные тоски и? Чего? Слез? — я справлюсь с Нуа. Она весит не больше походного рюкзака. Но он. Рана будет слишком сильно кровоточить.
Я не планировал выпускать котёнка из рук. В конце концов, Риксан здоровый мужчина, и если ему понадобилась бы помощь. И вот тут меня посетило озарение. Черта с два он бы ее попросил. Точно не при Сее. Точно не сейчас. Парень и правда бледный, с бисеринками пота на лбу. А ведь по-прежнему пытается дурачиться, старается делать вид, что даже стрела у сердца ему нипочем. Что ж, не хотел я вмешиваться, да похоже придётся. Надо только бы дожить до подходящего момента для разговора.
— Хорошо, без проблем, — пожал плечами и отправился к другу.
Ещё долго слушал всякий бред про то, что надо было давно под стрелу подставиться, так комфортно он ещё не путешествовал. Про то, что теперь он понимает Нуа, у меня на руках и правда очень хорошо отдыхается. Но в конце концов его бравада закончилась и он отключился.
В туннеле было жутко. Скругленный проход, сделанный под рост тролля — был нам комфортен по размеру. Только на этом его плюсы заканчивались. Каменные породы холодили, воздух был словно мы закрылись в глубоком погребе. Ни света, ни направления, лишь бесконечный путь. Таже пустошь, только под землей.
Интересно, этот бесконечный день когда-нибудь закончится? Мы с мелкой не отдыхали. И сейчас у меня слились в один два перехода пустоши, прогулка по мертвому лесу, а теперь вот подземное путешествие. Я держался лишь на годами тренированной выносливости. Но вот маленький тролль ещё ничего себе не тренировал. Через несколько часов пути он потребовал еды, внимания и прочих детских вещей. Чему я был премного благодарен.
Мы выслушали ещё одну прекрасную песню от женщины тролля, и прямо посередине туннеля появилось достаточно просторное углубление. Гаади сказал, что привал будет ночной и мы успеем поспать.
Расположили нашу бессознательную часть команды и устроились рядом. Ни о каком костре речь не шла. Поэтому скоро факелы прогорели, а мы остались в темноте. Мирно сопящая мелкая, рвано дышащий Рик, уставший, тяжело вздыхающий я и всхлипывающая Сея.
— А ну перестань! — не выдержал я — Все будет хорошо!
— Я видела рану и не первый раз в жизни, Мар. Он может не дотянуть.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Так, а тебе то какое дело?
— Не поняла?
— Избавишься наконец от него. Радикально, конечно. Но ты столько раз сама предлагала его убить, что в целом думал все закончится твоей собственной стрелой. — на секунду задумался — Хотя ты бы не промахнулась.
— Вот именно, — зашипела сестра — могу всадить ее прямо в тебя.
— В один день и брата, и возлюбленного? Давай хоть до места могилки его донесу.
— Заткнись, Мар. Разговор окончен.
— Нет, Сея! Ты! Ты постоянно отчитываешь меня за бесцельное прожигание жизни! Ты все время читаешь мне нотации про семью, степенную жизнь и демонову любовь! А сама, раз за разом отвергаешь единственного достойного мужчину.
— Ты не понимаешь. Он, он…
— Что он? Приобнял девицу, чтобы заставить тебя ревновать? И за это ты возишь его лицом по грязи? Словно пацана нашкодившего. Риксан не изменял тебе, не предавал, глупая ты женщина! И я не знаю, насколько ещё хватит силы его любви, терпеть твое хамское отношение и постоянное помыкание. Нашёл бы себе уже давно нормальную женщину. Уж извини, я и сам ему это советовал.
— Я, глупая женщина? — зашипела неожиданно сестра — И это мне говорит самый твердолобый слепец, которого только можно представить!
— Речь не обо мне. Речь о том, что кто-то упускает своё счастье.
— О, тогда почему не о тебе? Ты идеально подходишь под описание!
— Да оставь, ты меня в покое! — вспылил в ответ — Я в отличие от тебя просто не могу достичь взаимности.
— Взаимности? — сестра, смолкла, а я в очередной раз понял, что надо официально поменять имя на идиота — Боги милостивые, ты что влюбился?
— Сея, речь не обо мне!
— О нет, братец. Речь о тебе и лучше не спорь со мной! — Сея стала ещё серьезнее, хотя, казалось бы, куда — Кто она?
— Перестань. Рик, отличный…
— Рик не просто отличный, а самый лучший! Можешь не переживать и не рвать глотку. Я не собираюсь больше бегать от него. И не дам уйти ему самому.
— Вот и славно. Могу и помереть спокойно, раз сестра в надежных руках.
— Надо же. Не думала, что кто-то вообще удостоится от тебя такой похвалы. Однако, я совсем не уверена в своей спокойной смерти. Пока не узнаю кому придётся оставить братца.
— Никому. Ничего не поменялось.
— Как же ты не прав, поменялось все. Ты или рассказываешь мне все сам. Или я выбью из тебя эту правду.
— Слишком много на себя берёшь.
— История с моим зачислением в гильдию, покажется тебе детской проказой.
— Это ты тот месяц, когда морила меня голодом, лишила женской ласки представляясь всем вокруг моей беременной женой и каким-то образом подговорила не наливать мне в любимой таверне, хочешь назвать проказой?
— Мариам, именно поэтому советую рассказать самому.
— Сеиахас, прошу.
— Кто она?
— Ты будешь злится.
— Поздно. Я уже злюсь. Вопрос только в том, вгоню я стрелу этой стерве в грудь или сжалюсь.
— Не думаю, что ты сможешь выстрелить в подругу, которую так долго искала.
Повисла тишина. Я был рад мраку. Не хотелось сейчас видеть лицо сестры. Она, наверняка, думала, как бы меня пристрелить. Я готовился к крику, к шипению, даже на всякий случай сгруппировался, ожидая удара. Вот правда я не ожидал смеха, разнесшегося по туннелю.
— Нуа? Нуаэльванна? Ты хочешь сказать, что влюбился в Нуа?
— Я хочу сказать, что ты была послана мне Богами не ясно за какие грехи.
Было обидно. Что же я настолько далёк от мелкой, что мои чувства могут вызывать только смех? Я рассчитывал на что-то в стиле, держись от неё подальше, не смей совращать. Но судя по смеху, это мне не грозит даже при всем желании. Я и так не надеялся, но получить такое откровенное подтверждение все-таки сильно било по самолюбию.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Мар, — отсмеялась наконец сестра и стала серьёзной — ты шутишь?
— А что похоже.
— Если честно очень.
— Жаль, что только похоже, — нервы натянулись словно канаты. Но Сея была самым близким моим человеком. Если не с ней, то я не поговорю об этом вообще ни с кем. А так, может мне станет хоть немного легче.
