Не давая отцу опомнится, Макс торопливо, словно боясь, что тот уйдёт или раздумает отвечать задал вопрос:
— Что случилось с Ральфом?
— Он исчез. Ушёл на охоту и пропал. Отец привёз в поместье его жену Луизу.
Макс напрягся и переспросил:
— Так он исчез не здесь?
— Нет. У нас были земли в России, Малороссии. Охотничьи угодья. Чудные леса и природа. Там возвели замок. Ездили на охоту. Вот из одной такой поездки он не вернулся. Но чем вызван твой такой интерес к прошлому. Тебя же никогда было не усадить за это?
— Не важно. Почему же вы не повесите их портреты рядом, раз они муж и жена. — Вдруг спросил он отца, вспомнив рассказ Яны о любви притягивающихся два сердца.
— Да как-то не подумали об этом… Висят и висят.
Макс сам перевесил портрет Луизы к Ральфу, и только после этого пройдя зал, где висели гобелены, на которых изображены сцены охоты, вернулся в библиотеку. Отгородившись от всех, он варился в собственном соку: пересматривал документы, листал книги и альбомы, но ничего из того, что рассказывала ему Яна, не нашёл. Правда, отец ему отобрал документы с описанием замка и земель в её стране. Нашёл дарственную на тот участок. Рисунок парка и описание замка. Это уже было кое — что. Много времени прошло с тех пор. Кто б подумал, что его это когда-нибудь могло заинтересовать. Просматривая вечером бумаги семьи, нашёл ещё не мало интересного. «Вот уж никогда не мог подумать, что займусь такой сентиментальной ерундой». — Время от времени посмеивался он. Может быть, устроившись в старинное кожаное кресло, Макс впервые задумался о своём роде и семье. Он вопреки себе предался воспоминаниям. Такая сентиментальность раньше была не для него. А сейчас он с удовольствием вспомнил, как маленьким не любил этот большой холодный дом предпочитая чердак. Как плавал на лодочке по озеру. Как подростком выпросил у родителей позволение перебраться во флигель для гостей. Тот как пряничный домик восседал на берегу озера и был ему больше мил. На ужин Макс отказался идти. Приказав принести еду в свою комнату. Отец пожимал плечами, а мать была не довольна такими его выбрыками.
* * *
Этой встречи она боялась с того момента, как появилась здесь. Со страхом смешанным с каким-то теплом, она наблюдала за ним из укрытий. Неужели это судьба?! Тогда всё бесполезно и где бы они не оказались, их дороги всё равно бы пересеклись. Думать так не забороняется. Реальность иная, его появление тут переломало все её планы. Яна была сама не своя. По его сидению в библиотеке разглядыванию старых документов и беганию с экскурсиями по портретам, она поняла, зачем он приехал. Что теперь ей делать? Как выкручиваться, если придётся подавать к столу? «Полно тебе, — успокаивала она себя, — я ж не ворую, работаю». И всё-таки как он отнесётся к появлению её в своём доме. Каким станет выражение его лица, когда он увидит её здесь? Но к ужину выяснилось, что хозяйский сын к столу не выйдет, дабы заказал его к себе в комнаты. Девушка обрадовалась, упросив к Максу отнести поднос с едой молоденькую гувернантку. Та с удовольствием согласилась. «Глупая Яна, там такой апельсинчик!» — подумала та и расстаралась.
Утром, утверждают слуги, он никогда не выходит к столу, заказывая завтрак в комнату. Значит, пронесёт. Тем более, к обеду его уже не будет. — Радовалась она удаче.
Макс, действительно выяснив в общих чертах всё, что его интересовало, позвонив в аэропорт заказал билет, собираясь лететь за Яной. Вся предыдущая неделя была для него сущим наказанием и измотала его в конец. Поэтому, приняв, решение и почувствовав вечером изнеможение, он откинул документы, выключил лампу и заснул глубоко, без сновидений. А утром, чувствуя себя прекрасно, Макс не позволил себе полёживать в постельке, а поднялся со всеми вместе в этом доме и отправился завтракать. Парень долго сидел, как на шиле всматриваясь в служанку обслуживающую за столом. Наконец она повернулась к нему лицом. Он не только закашлялся, но у него выпала и разбилась чашка, когда он узнал Яну, подающую завтрак и разливающую кофе. «В роли служанки? Здесь? — сразу же нарисовался у него вопрос. — Не иначе как из-за меня. Значит, всё же я не ошибся, и первое чувство было правильным. Иначе как она оказалась здесь и для чего?» У Яны тряслись руки. Она с большим трудом справлялась с работой. Девушка, пройдя мимо него, остановилась по другую сторону стола. Была одна надежда на его отъезд. Но рухнула и она. Последовало распоряжение накрывать обед на троих. Макс на радость родителей оставался. Он вдруг раздумал уезжать. Конечно, самое правильное было бы для неё сейчас, это получить расчёт и исчезнуть, но денег на билет не хватит, а с новым местом так сказочно может не повести. Выходит, придётся потерпеть и посмотреть, что он будет тут выкамаривать. За обедом он вёл себя идеально, кроме как изучающих взглядов на себе Яна ничего такого не обнаружила. А вот ужин он потребовал к себе. Яна опять отправила молоденькую гувернантку. Которая была от предложения в восторге. А сама, покончив с уборкой на кухне, быстренько скрылась в своей комнатке. Не успел дом погрузиться в тишину, как ручка её двери пустилась в пляс. Ошибки быть не могло, то Макс. Девушка затаилась. В родительском доме он не посмеет шуметь. Так и случилось. Макс подёргал ручку, поскрёбся и ушёл. Значит, «приятное» объяснение откладывается до завтра. Вот характеры у обоих не приведи Господь. В общем, нашла коса на камень. Утром Макс потребовал завтрак к себе и непременно в её варианте. Не отвертеться. Пришлось с некоторым риском для себя идти. Естественно, при сложившейся ситуации ей предстоит не простая встреча. Немедленно уехать она не могла, обратиться за помощью не к кому. Остаётся полагаться на Бога и судьбу.
— Да входи же, не торчи в дверях, бога ради, — поторопил он её, разыгрывая ироничного и холодного.
Яна зашла. Поставила поднос. Макс лежал на кровати, по пояс голый внимательно сверля её глазами. Простыня с одного бока сползла, оголяя ещё и ногу.
— Доброе утро, краса моя! — сказал он насмешливо.
Она вежливый человек, поздоровалась и принялась торопясь и путаясь расставлять тарелки, раскладывать салфетки и приборы. Он рывком поднялся, спустил ноги и, поискав тапочки, сел на кровати. Порисовавшись, за тем и звал, приказал, чтоб налила кофе. Яна исполнила. Отойдя подальше, авось пронесёт, попросила разрешение уйти. Найдя уважительный предлог, он, ругаясь, велел заменить чашку. Яна до этого находящаяся от него на другом конце столика, вынуждена была подойти. Капризничает, это не страшно, она принесёт другую. Чашку взять не успела, зато оказалась опрокинутой на кровать.
