Айлин. На удивление, Айрис не стала пререкаться и лишь оттолкнула меня от кушетки, в слезах опустившись на колени рядом с чёрной головкой единственной подруги.
— Медсестра поставила ей капельницу с питательным раствором. Сказала, что это просто переутомление и всё будет хорошо…
Сказала я как можно мягче, пролистывая медкарточку главы, но не найдя в ней ничего критического, вышла в общий зал.
— Из-за тебя, чертовка, я совсем забыла про парад!
Айрис выскочила следом и снова резко схватила меня за руку, едва сдержавшись, чтобы не ударить по лицу, в отчаянии прикрытому лишь тонкой бумажкой папочкой из справок.
— В Калининграде был королевский парад самой семьи Арани, а я…! А я…
Аж задыхаясь от злобы, Айрис замахнулась для удара, но застыла в полной растерянности и слезах.
— Сначала Джей, а теперь… меня бросила и Ай…
Она до боли сжала моё предплечье и, наконец, расплакалась.
— А ведь я так хотела посмотреть с ней парад…
Её слова казались жестокими и эгоистичными, но осунувшееся, посеревшее лицо, полное страха и ревности, выдавало, что плакала она отнюдь не из-за какого-то парада.
— Давай…
На глазах тоже стали наворачиваться слёзы, но я смогла сдержаться и не заплакать, мягко спрятав в свою ладонь её подрагивающий кулак.
— Давай посмотрим вдвоём…
Хулиганка на мгновение даже перестала хмуриться, в изумлении вглядываясь в мои глаза, словно пытаясь понять какой-то новый, загадочный язык, но потом лишь мимолётно усмехнулась.
— Мне сейчас не до развлечений…
Айрис горделиво отбросила мою руку, но всё же, в её глазах читалось удивление и даже что-то в роде перемирия.
— Я останусь с Ай, а ты иди и сделай хоть что-то полезное!
Уже куда бодрее огрызнулась бестия и утерев глаза, вернулась в палатку.
— Кто бы говорил о пользе…
На удивление, пострадавших в лазарете было много. Парнишки и девчонки лежали на кушетках, кто с ногой, кто с животом, а кто и просто симулируя, что читалось по глазам, но бедным медсестричкам всё равно приходилось оставлять под них места и кормить крахмалом с пачки из-под анальгина. Впрочем, спустя пару минут отчаянной борьбы в пучинах хаоса, я выцепила драгоценное внимание медперсонала и выклянчила хотя бы градусник.
— Не на много же тебя хватило, воровка…
Айрис уже не плакала и даже причесалась, словно в любой момент ожидая увидеть «сворованного» у неё Джея, но завидев меня, едко прыснула и отвернулась к подруге, что всё не открывала глаза и слегка дрожала.
— Даже судя по ознобу, у неё сильный жар… не знаю почему ей не поставили жаропонижающее, но в наших силах померять температуру. Есть возражения или я, всё же, могу подойти!?
Хулиганка заботливо протирала Айлин лоб, но ту лишь сильнее пробивал ледяной пот, а от того я не сдержалась и нагрубила, сама понимая, что срывалась отнюдь не из-за Айрис. Впрочем, по её лицу читалось тоже самое…
— Дай я.
Бестия бережно положила краешек датчика подруге в рот, а градусник очевидно быстро отлистал почти что сорок градусов и мерзко запищал.
— Думаю, я знаю, что с ней.
Настойчиво отодвинув холеру от постели, я задрала край одеяла и прикоснулась к горячему животу. Айлин тотчас скривилась от боли, а Айрис с силой дёрнула меня за руку.
— Что ты творишь!?
Хоть мне сильно хотелось отоварить девку по лицу, чтоб не мешалась под рукой, но сдержалась и не спеша высвободила руку.
— Когда Айлин ела в последний раз?
Мне казалось, что смогла спросить это как можно спокойней, но Айрис лишь опешила от вопроса и растерянно забегала глазами по сторонам, словно пытаясь отыскать завалявшийся ответ в белых простынях.
— Ну… я не…
— У неё застой желчи, Айрис. В бумагах этого нет, но от недоедания и переработок у Айлин скоро может отказать кишечник, так что, если ты правда хочешь ей помочь, то заткнись и не мешай.
С каждым словом я всё сильнее чувствовала, как отец подходил ко мне всё ближе и ближе, а с ним росла и уверенность. Эгоистичная убеждённость в том немногом, что знала и могла. И всё же у меня не было права медлить.
— Я… я позову медсестру…
Читая всё по моим глазам, Айрис очень неуверенно отступила от кушетки и проводив меня растерянным взглядом, прижала к груди дрожащую руку.
— Скажи, что у неё жар. Они должны поставить капельницу… и пусть захватят желчегонное.
В груди же по привычке не находилось места, чтобы унять алую беснующуюся голубку, запертую в рёбрах, словно тесной клетке.
— Ты сможешь, Тань… просто закрой глаза и вспомни, чему училась.
Не смотря на дрожь, что с непривычки пробивала пальцы мелкой рябью, словно от отдачи после стрельбы, я вновь представила отца и прижалась ладонью к горячему, очень влажному животу главы.
— Прости, Ай, но придётся потерпеть.
Пальцы скользили по коже, проминая чуть выше пупка, медленно продавливая печень и желчный проток, но в какой-то момент я даже перестала дрожать. Одна лишь фантазия о том, что за спиной стоял отец, придавала сил, а уроки с ним не прошли зазря, пускай и лишили той самой части детства, где у других девчонок уютно жили простые дочки-матери и прятки.
Волна за волной в ушах растворялись шум и гам переполненного лазарета, словно ими откормили мою голодную голубку, что, вторя исчезавшей суете, сыто придремала под ровный стук за стенками груди.
Медленно. Один комочек за другим, но под пальцами растворялись узелки, а с ними всё больше розовели щёки на маленькой чернявой голове. К огромному удивлению, медсестра окликнула меня всего раз, но потом утихла вместе с выровнявшимися сигналами напульсника.
— Тес…
С каким-то далёким, заискивающим голосом, меня словно выдернули из транса, мягко положив руку на плечо.
— Уже всё. Можешь перестать.
Я открыла глаза, но от ровного дыхания Ай мне даже не сразу удалось заговорить, а в груди, наконец, отступила вчерашняя боль, растаяв, словно болезненный иней на щеках главы.
