Наверняка это было стремительное движение, но в восприятии Алены этот взмах длился бесконечность. Она практически видела, как под ударом остро отточенного ножа по очереди рвутся прочные жилы альпинистской веревки, на которой висит Сантех. Секунда — и он исчез в пылевой буре вместе с обрывками веревок. В этот момент Алену очередной раз с размаху ударило о фасад, и из глаз посыпались искры. Вокруг все еще больше потемнело, и Алена уже не понимала — это усиливается буря или гаснет ее сознание. Впрочем, вполне возможно, что буря достигла своей цели и уже завладела их душами, поэтому отличить одно от другого уже не представлялось возможным. Похоже, следующий порыв ветра станет для нее последним.
Краем сознания она улавливала картинку, разбивающуюся на отдельные кадры. Вот Волк пытается освободить запутавшийся в лямках автомат. Вот новый порыв ветра переворачивает Егора вниз головой, и тяжелый рюкзак со взрывчаткой сдавливает его шею мертвым узлом. Вот беззвучно открывается рот Лаки, в глазах — животная паника — он явно не осознает, что делает. Порыв ветра подхватывает Хобота, не успевшего сгруппироваться после битвы с Сантехом, и со всей мощи бьет его головой об остекление — Алена видит, как безвольно повисает сломанная шея. Мимо проплывает лицо Шамана, открывшего рот в беззвучном крике. Новый порыв мощнее предыдущего — тело Алены, словно сухой осенний лист, мягко подхватывает воздушный поток, и, словно убаюкивая несет прочь от осточертевшего здания. Но веревки продолжают держать их, и метров через двадцать поток нехотя отпускает. Алена даже сожалеет об этом — ей хочется, чтобы поток забрал с собой, упаковал в мягкую перину облаков и отнес туда, где прохлада, тишина и покой. Она чувствует, что поток готов это сделать, нужно только отдаться ему, больше не сопротивляться, потому что это бесполезно и бессмысленно. Казалось, сама буря говорит с ней. Зачем ты сопротивляешься, Алена? Ты не победишь в этой битве. Расслабься, иди вслед за манящим потоком! Она отнесет туда, где тихо и легко. Туда, где Ваня… Ваня…
Это имя заставило сознание включиться. Если она погибнет сейчас, то что будет с братом? Алена усилием воли с трудом раздвинула липкий сумрак бессознательного, пытаясь вырваться из оков забвения. Она окинула взглядом происходящее и поняла: если прямо сейчас ничего не сделать — их разобьет о фасад. По мощным стеклопакетам уже пошли трещины. Трещины! Их надо разбить! Только чем?
Новый порыв ветра впечатал ее в Лаки, переплетая их веревки. Охотник побелевшими пальцами вцепился в трос, глаза полны безумия.
— Стреляй по стеклам! — заорала Алена в ухо охотника. Она принялась трясти его за плечи, но тот лишь сильнее вцепился в веревку, вращая безумными глазами, рисующими вылезти из орбит.
Алена увидела болтающийся автомат на плече Лаки, но дотянуться не успела — их очередной раз впечатало в фасад и закрутило. Алена крепко вцепилась в Лаки, словно утопающий за соломинку — последнюю надежду выжить. Она дотянулась до спускового крючка и направила его на фасад. Спуск — и ничего не произошло. Алена снова и снова жала на курок, не понимаю почему автомат не стреляет.
— Предохранитель! — донеслось до нее из бури. Мимо пролетел Волк, автомат которого запутался в веревках.
Алена пальцем нащупала предохранитель и даже сквозь рев бури услышала спасительный щелчок. Мощный порыв урагана подхватил их и вновь отнес от фасада, чтобы набрать силы для решающего удара. И когда Алена вновь на мгновение зависла над бездной, она, все еще не до конца осознавая, что делает, нажала на спусковой крючок.
Треск автоматной очереди вырвал Алену из пелены забвения. Стеклянный фасад взорвался фонтаном брызнувшего стекла, раскрывая темные внутренности здания. Мощный порыв урагана откинул их метров на двадцать от башни Федерации, и теперь они стремительно неслись обратно. В руках Алены дергался извергающий огонь автомат, грозящий вырваться из усталых рук. Очередь прошила стекла по горизонтали, и они со всего размаху влетели внутрь, разбивая телами остатки остекления и таща за собой за собой клубы спутавшихся веревок. Алену проволокло по полу офисного помещения, сшибая ее телом столы и стулья, но тут же натяжение веревки потащило ее назад. Она отчаянно хваталась содранными в кровь руками за стулья, обдираясь об осколки стекла, усыпавшего пол, но ветер не собирался так легко выпускать добычу. Краем глаза она успела заметить клубок из спутавшихся веревок и Зиновьева, залетевших в соседнее окно и зацепившихся узлом за балку, не позволившую ему вылететь наружу. «Второй раз везет ученому!» — мелькнуло в голове, прежде чем ветер вновь выдул ее из здания вместе с офисными стульями и битым стеклом. И в этом миг Алене стало действительно страшно.
Так бывает, когда утопающему дали дотронуться до берега, а потом вновь скинули в бушующий поток. Или показали умирающему от жажды воду, прежде чем бросить в пустыне под раскаленным солнцем. Она видела отдаляющийся фасад с разбитыми окнами, видела внутри Лаки, Шамана и Егора, отчаянно хватавшихся за любые предметы в попытках удержаться. Видела Волка, успевшего выхватить нож и полоснуть по веревке, прежде чем она вытащила его назад. Она смотрела на них словно в экран телевизора. Здесь, снаружи, буря продолжала рвать в клочья воздух, пронзая его ослепительными молниями. Очередной раскат грома раздался прямо над Аленой. Она съежилась, подумав, что если следующая молния не испепелит ее, то уж ветер точно разобьет об фасад. Потоки воздуха закручивали веревки и был велик шанс что она изменит свою траекторию, промахнувшись мимо разбитых окон.
Песок слепил глаза и забивал органы дыхания, когда Алена в полубессознательном состоянии снова влетела внутрь башни. В этот раз она была готова и мысленно поклялась себе вцепиться в любой выступ или тяжелый предмет и ни за что не отпускать его. Ее снова проволокло по полу, сметая остатки битых стекол, и впечатало в массивный письменный стол. Алена вцепилась в него обеими руками, и в следующий момент ее дернуло назад с такой силой, что, казалось, могли порваться жилы на руках. Ветер надувал двести метров веревки, находящиеся выше Алены, и она своим весом тянула в бездну бури. Пальцы Алены побелели, если бы она могла — вцепилась бы и зубами в этот стол. Она почувствовала, что мышцы вот-вот откажут от перенапряжения, и попробовала закинуть ногу за ножку стола, но внезапно обнаружила, что тело настолько обессилело, что уже не слушалось. От чрезмерного усилия пальцы разогнулись, и ее с криком отчаяния вновь поволокло по полу навстречу пропасти, когда внезапно на самом краю чьи-то пальцы сомкнулись у нее
