долетая до стен. От этого было еще неуютней, словно они оказались в вакууме.
Судя по карте, они находились в центре здания. Волк указал Егору рукой во тьму, то кивнул и снял с плеч тяжелый рюкзак. Фонари высветили огромные балки, уходящие куда-то вверх. Егор аккуратно достал взрывчатку и принялся устанавливать на опорные балки.
— Лаки, — тихо позвал Волк, — установи взрывчатку с другой стороны. Шаман, прикрой его.
Лаки бешено вращал глазами, словно пытаясь одновременно увидеть все окружающее пространство. Зрачки расширились максимально широко, пытаясь впустить в себя еще немного света, но в окружающей тьме ему неоткуда было взяться, поэтому в глазах охотника отражался лишь животный страх. Волк схватил его за рукав.
— Соберись! И держи детонатор наготове. Если поймешь, что мы не успеваем уйти — жми кнопку. Но только если поймешь, что не успеваем, понял? — Волк яростно заглянул в глаза Лаки, и тот отчаянно закивал, прижимая детонатор к груди.
Алену окатила новая волна ужаса — теперь уже непонятно, сожрут их Звери или этот придурок в панике нажмет кнопку, обрушив четырехсотметровый небоскреб им на голову. Достойное завершение посещение этого здания.
Егор закончил установку зарядов, выдвинул антенну на детонаторе и кивнул Волку. Где-то внутри Алена почувствовала тепло, словно в застывшее от страха сердце проник луч надежды на удачный исход. Либо Звери были еще глубже, на технических этажах, либо спали перед ночной охотой — в любом случае они их не почуяли. А значит есть шанс выйти отсюда живыми. Алена даже позволила себе подумать о том, что, возможно, еще увидит лучи солнца. Пусть палящего, нестерпимо жарящего, но — настоящего, дающего тепло и надежду жить. Думать об этом в мрачных холодных коридорах было невыносимо, хотелось закричать, бросить все и бежать, бежать, лишь бы снова ощутить на лице теплый солнечный луч.
Внезапно луч фонаря Лаки дернулся, и она услышала, как тот негромко вскрикнул. Алена почувствовала, как волосы на руках зашевелились. Через секунду Лаки появился в свете фонаря с глазами, наполненными ужасом. Следом возник Шаман, его дерганная походка дополняла безумный взгляд, и Алена поняла, что случилось что-то страшное еще до того, как нос уловил едва заметный металлический запах. На краю сознания пронеслась мысль о новом странном запахе, когда на фоне бледного лица Лаки она увидела алый цвет, странно яркий, почти горячий в этом холодном тусклом мире.
— Чертова балка с острыми краями! — промолвил Лаки онемевшими от страха губами. — Я случайно, Волк, клянусь!
Одной рукой Лаки пытался зажать рану на другой руке, но у него получалось плохо — кровь быстро просачивалась сквозь пальцы и тяжелыми каплями падала в темноту. На секунду Алена даже показалось, что она слышит звук этих падающих капель в гробовой тишине, повисшей в пространстве. Тут же она почти физически ощутила, как мельчайшие частички крови, называемые запахом, с поразительной скоростью распространяются по огромному пространству, проникают в темные коридоры, мрачные подвалы, где влажные носы пробудившихся зверей жадно втягивают воздух, пытаясь определить источник нового, такого сладостного, запаха. И еще ей послышалось, что где-то в глубине огромного здания началось движение.
— Уходим! — резко выдохнул Волк. Скрываться больше не имело смысла, теперь важна был скорость, и группа сорвалась с места. Алена увидела, как ее обогнал Лаки, оставляя в воздухе фейерверк алых капель, слышала, как тяжело дышит сзади здоровяк Егор. Кровь горячо стучала в висках, наполненная адреналином.
Лучи фонарей метались в пространстве, вырывая из тьмы пугающие тени и очертания, пока что оказывающиеся колоннами, стойками информации и перилами у турникетов. Но Алена понимала, что в любой момент любая из этих теней может оказаться смертельной. Изгибаясь и преломляясь в агонизирующем свете, внезапно на пути вырастали длинные кривые тени, метались по помещению, уменьшаясь и вырастая в разы за мгновения, то отдаляясь, то неожиданно накидываясь на бегущих людей. Их шаги, отражаясь эхом от огромных стен пустого помещения, сливались в единый не прекращаемый шум. Вдали уже появился слабый отблеск дневного света, просачивающийся сквозь запыленные витражи, когда волосы на загривке Алены встали дыбом, и она поняла — их догоняют. Еще не было никого видно, не было слышно чужих шагов, но каким-то неведомым глубинным чутьем она точно определила, что Звери взяли их след.
Теперь к гулу их шагов примешался еще один звук. Это был странный шелест, как если бы кто-то в мягких тапочках шел ковру, причем не один. Сквозь этот шелест отчетливо звучали множество мелких стуков, как будто кто-то кидает мелкие камушки в стекло. Тело Алены покрылось мурашками, когда она поняла, что это звук сотен когтей об кафельную плитку холла. И этот звук доносился со всех сторон.
Внезапно одна из теней справа изогнулась совсем не так, как должна была, и стремительно метнулась куда-то за спину Алены. Она не успела ничего разглядеть, но леденящий душу крик Егора, раздавшийся прямо за ее спиной, не оставлял сомнений в том, чья это могла быть тень. Вместе с животным ужасом в кровь выбросилась дополнительная порция адреналина. Оглядываться не было ни времени, ни желания — помочь Егору было невозможно.
Заорал Лаки — но не от предсмертной боли, а от смертельного ужаса. Он на ходу зажал спусковой курок, выпуская очереди по мечущимся теням. Где-то рядом бежали Волк, Шаман и Зиновьев, краем глаза Алена видела их мелькающие фонари, но оглядываться по сторонам было некогда.
Сейчас все ее силы, все внимание были устремлены вперед, туда, где проблескивал дневной свет. Словно тонкую, но прочную нить протягивала Алена к этому свету. Этой нить была сплетена из неумолимой жажды жить, пить эту жизнь полными глотками, пускай даже такую, под выжигающим солнцем, главное — жить! Яркой прядью в этой нити проходила любовь к Ваньке и надежда на его спасение.
Постепенно Алена осознала, что ко всеобщему хаосу отраженных звуков добавились еще одни — подвывания и рычания. Они как тени метались отраженные от стен, неожиданно выскакивая из темноты. Несколько раз Алена чуть было в панике не отпрыгивала в сторону, но вовремя одергивала себя. Сейчас есть только один путь — прямо. Зазеваешься на секунду, чуть изменишь курс — и все, пропал.
Свет становился все ближе. Уже проглядывали очертания колонн, мимо которых они проносились. Все ближе слышался звон когтей по кафелю, зловонный запах звериных тел усиливался с каждой секундой. Почти над самым ухом Алена слышала утробное рычание. В нем был голод, неумолимый голод, какая-то неистовая жажда. Дико было ощущать, что это жажда твоего тела, твоей крови. Несмотря на адреналин, Алена чувствовала, что
