капли почтения. Но красноглазый только кивает.
— До того, как нас прервали, — скучным тоном начинает он, — я рассказывал о результатах проверки того, что вы обнаружили в Райских Кущах и Поживе. Во-первых, в этих поселениях действительно не осталось ни одного живого человека.
— А как же ратники, которых мы встретили? — не могу не уточнить я.
— Сразу после прибытия мы так торопились, что не стали никого искать, — скорбно вздыхает Рах Шан. — А потом было уже бесполезно. Но мы проверили местонахождение всех состоящих на службе ратников. Скорее всего вы имели дело с наёмниками, которые их изображали.
Бросаю быстрый взгляд на Райта:
— Как мы и думали. А что с теми людьми, которых мы нашли в подвале?
На самом деле ничего хорошего я для них не жду, но Вилис что-то говорил о возможности спасения хотя бы некоторых.
— Нам удалось отключить от системы сбора энергии сорок три человека. Для остальных это невозможно: слишком они с ней срослись. Их остаётся только… Как это правильно сказать? Утилизировать.
Не уверен, что именно так правильно говорить о людях, но чистейшему советнику вряд ли есть особое дело до простых смертных. Тем более, что он продолжает:
— Однако большую их часть всё равно не удалось допросить ввиду обширных повреждений головного мозга.
— Перед самой Поживой мы встретили совершенно невменяемого человека, — припоминает Гайла. — Он нёс какую-то чушь, а потом упал и умер.
— Получается, на них воздействовали чем-то дополнительно?
— Да, Макс, — советник неосознанно постукивает пальцами по столешнице. — Только мы так и не выяснили, чем именно. Те, с кем получился осмысленный разговор, расходятся в показаниях. Пока что мы пришли к тому, что Вилис применял старые добрые галлюцинации.
— И зачем это нужно? Ведь человек в «банке» и так не может ни говорить, ни двигаться.
Райт зябко передёргивает плечами, припомнив, видимо, личный опыт. Советник смотрит на меня пронзительно:
— Мы предполагаем, это нужно из-за того, что большая часть жертв Вилиса были изолами. У них нет связи с Источником, либо она минимальна. Но сам-то Источник есть у каждого, иначе Бездна поглощала бы только магов.
— И какая связь между поглощением и тем, что творил Вилис?
— Самая прямая, Макс. Как происходит поглощение Бездной? Источник приоткрывается, и в неподготовленного человека проникает огромное количество энергии, которая может полностью его преобразить. У магов так же, просто они привычные и резист, как правило, выше.
— И почему же он открывается?
Рах Шан пожимает плечами:
— У всех по-разному. Физические недуги, душевные переживания, страх, вина…
— Приближающаяся смерть? — добавляю невинно. Будет вдвойне забавно, если это так. Тогда Максинов способ приобщения к Источнику выглядит вдвойне опасно.
— Не исключено, — чуть подумав, подтверждает Рах Шан. — Главное — сорвать имеющийся по умолчанию ограничитель и сразу такого человека «законсервировать». В этом случае отдача будет выше.
Оказывается, Вилис ещё большая сволочь, чем я о нём думал. Или тоже поехавший, не хуже своих несчастных жертв. В любом случае, ситуация выглядит весьма неприглядно. И более чем важно, чтобы мерзавец не сумел вернуться к прежним проделкам.
— А что с Церковью Второго пришествия? — вспоминаю я. — Это они забрали Вилиса?
Рах Шан задумчиво переводит взгляд в сторону окна.
— А с Церковью получается странное дело. Во-первых, её в Поживе не было и быть не могло.
— Даже так, — понятливо ухмыляюсь я. — Слишком подозрительно.
— Ты, наверное, не знаешь, — вздыхает Гайла, — но за последние несколько лет подозрительного накопилось слишком уж много. А если судить по открытым источникам, например, публичным проповедям, церковные ревнители всерьёз ожидают второго пришествия, причём уже весьма скоро.
— Фанатики?
Девушка пожимает плечами:
— Вряд ли. Скорее консерваторы. Всё мечтают, что золотой век Системной эры вернётся и в этот раз у них получится то, что не удалось Эолосу Разрушителю.
Внезапно понимаю, что трактовал слова «второе пришествие» совершенно не так, как понимают их местные. Но расспрашивать об этом будет слишком странно — наверняка даже дети в курсе подобного. Лучше разузнаю у Эфении, как будет время. Она и так считает меня странным, фактом больше, фактом меньше — без разницы.
Рах Шан тяжело вздыхает:
— Именно поэтому у меня для Ястребов сегодня целых два задания. Но расскажу я про них…
— Время завтрака! — сварливо объявляет невидимая Джонна. — Хватит языками чесать, дайте отдых. Заодно и ушам моим тоже. И да, на советника я не накрываю. Чисто из уважения к вашей сиятельной персоне.
Эх, сдаётся мне, дело вовсе не в уважении.
Рах Шан понимающе улыбается и встаёт с места:
— В таком случае оставлю вас до окончания трапезы. Режим питания нарушать нельзя.
И выходит из помещения, в дверях раскланиваясь с порозовевшей Нинон и бесстрастной Баишо.
Усмехаюсь и спрашиваю негромко:
— Тебе не нравится Рах Шан, Джонна?
— А с чего бы мне его любить? — рыкает хозяйка корпуса. — Является, когда ему вздумается, бардак наводит. «Режим питания нарушать нельзя», значит. А режим сна — очень даже можно?
— Не знала, что у нас появилась нянька, — холодно отзывается Гайла.
Невидимая Джонна в ответ ехидно фыркает:
— Так я ж для пользы дела! На кой вы мне сдались, птенцы? Я вас даже не замечаю.
— Тогда тем более хватит болтать, — отрезает девушка. — Воспользуйся своим же советом, будь добра.
Джонна обиженно замолкает, а на «волшебной» стойке появляется еда. Мы неторопливо завтракаем. Гайла объявляет о новом собрании и новых заданиях. Ответом ей служит дружное оханье.
— Можно подумать, мы тут одни в вечных и работаем, — недовольно бурчит Нинон. — Соколов, небось, по всякой ерунде туда-сюда не гоняют…
— Хочешь поспорить с советником кайзера? — тут же отзывается Шиме. Но по всему видно, что мысленно он присоединяется к словам одногруппницы.
Нинон показывает ему язык:
— Я хотя бы выражаю своё недовольство прямо, не то что некоторые.
— Выражай — не выражай, всё одно, — не сдаётся Шиме. Он явно из тех, кто любит спорить ради самого процесса. Но, что бы ни говорил, как бы ни плакался, против авторитета не попрёт. Нинон ещё на такое способна, Шиме — точно нет.
Хотя вру. Нинон тоже не сможет. Но несколько по другой причине. Потому что стоит Рах Шану во второй раз переступить порог столовой,
