лабиринте: что, если никакого выхода нет? Ни внизу, ни вверху. Нигде. Что, если это гигантское бетонное нечто создавалось с тем расчетом, чтобы никто, попавший сюда, не сумел выбраться наружу? В этом случае он проведет в лабиринте всю оставшуюся жизнь, и едва ли она окажется долгой и счастливой. Эх, знать бы точно. Стань ему известно наверняка, что выхода нет, он скорее рискнул бы пойти в показанную Колей пещеру, чем сколько-то месяцев или лет скитаться по этим коридорам и жрать человечину.
Но Андрей не хотел в это верить. Не хотел верить, что выход отсутствует. Этого просто не могло быть. Ведь каким-то образом его поместили сюда. И его, и всех остальных. И произошло это не одномоментно. А коль скоро существует вход, существует и выход. Нужно только найти его. И не околеть в процессе поиска, что тоже немаловажно.
В прочих комнатах было либо нагажено так, что шагу негде ступить, либо зловонными кучами темнело какое-то грязное тряпье, прикасаться к которому не хотелось. Андрей сообразил, что данный коридор людоеды используют в качестве мусорной свалки и туалета. Вряд ли они стали бы таскать свои кухонные отходы и бегать по нужде слишком далеко от дома. Следовательно, их логово находилось где-то поблизости.
Что ж, одно дело он сделал – выследил плотоядную парочку. И это была самая легкая часть всей затеи. Теперь предстояло спасти Олю, в процессе чего ему так или иначе придется столкнуться с людоедами. Точнее даже не столкнуться, а сразиться. Но Андрей не имел ни малейшего представления, как все это провернуть. У него не было опыта подобного рода операций, если не считать опытом просмотренных фильмов со схожими ситуациями. Но фильм это фильм. В фильме пули старательно облетают главного героя, его не задевают осколки, не берет радиация. А редкие ранения заживают в следующем же кадре.
В жизни все было устроено по-другому. Вот, чиркнули ножичком по ноге, и вроде бы царапина, а он уже измучился с этой царапиной. Не говоря уже о том, сколько крови из нее вытекло! И порез на руке тоже не дает забыть о себе, хотя он-то царапина и есть.
Андрей тупо застыл посреди коридора, пытаясь родить хоть какой-нибудь план. Открыто лезть в людоедское логово – верная смерть. Кабан и Лось не дети. И даже не добропорядочны граждане. Это набившие руку убийцы. На их совести десятки, если не сотни отнятых жизней. Будь они глупы или слабы, то не прожили бы здесь так долго. Что он может противопоставить им в открытом бою? Да ничего.
Все еще можно было плюнуть на эту затею, и уйти. Но Андрей чувствовал, что не простит себе, если не попытается спасти Олю. Та, конечно, зараза. Но эта девушка была самой адекватной из всех, кого он встретил в лабиринте. По крайней мере, она не убила его, хотя имела такую возможность. И потом, Оля по-прежнему была должна ему пять тюбиков паштета и нож, а так же все его добро, подло ею изъятое.
В итоге на ум ему пришел лишь один план, не слишком удачный, но и не отдающий откровенным суицидом. Андрей решил затаиться в коридоре, и ждать. Раз людоеды бегают сюда по нужде, рано или поздно кто-то из них явится. Если удастся убить его без шума, то с оставшимся вторым будет сильно проще. И хорошо бы прикончить первым Кабана, притом сделать это в тот момент, когда он будет максимально беспомощен. Например, когда людоед присядет со спущенными штанами и полностью отдастся процессу дефекации. Потому что сходиться с этим громилой в честном бою Андрею было откровенно страшно. Он отлично понимал, что в этом случае шансов на победу у него будет с гулькин нос.
А еще он помнил, что у людоедов есть луки, и они наверняка отлично ими владеют. Поэтому тактику внезапного нападения следовало избрать в отношении обоих врагов.
В теории, как обычно, все выходило складно. Но Андрей не питал никаких иллюзий. Он прекрасно понимал, что ему не удастся легко расправиться с двумя опытными людоедами даже при очень большом везении. И у него был еще один повод для беспокойства. Олю могли зарезать и разделать прежде, чем он дождется в засаде свою первую жертву. И в этом случае все его старания окажутся напрасными.
Но здесь от него уже ничего не зависело. Он не собирался ударяться в самоубийственный героизм ради какой-то малознакомой девчонки. Выживет Оля – отлично. Убьют ее – что ж, не судьба. В любом случае гибель парочки людоедов пойдет ему на пользу. После их смерти на нижних этажах станет значительно безопаснее.
Выбрав наименее загаженную комнату, Андрей присел за дверью, и стал ждать. Затея нравилась ему все меньше. Периодически возникало желание уйти по-тихому, пока не поздно.
Как назло, и в самом коридоре, и в комнатах, горели все лампочки до одной. Людоеды, вероятно, следили за этим и меняли перегоревшие. Так что затаиться в темноте, или использовать ее как прикрытие, чтобы незаметно подкрасться к жертве, он не мог. Он, конечно, мог бы разбить лампочки. Но это тотчас же выдаст его. Как ни прискорбно, но действовать предстояло в тех условиях, какие имелись. Что-то изменить он был не в силах. Возникшую идею об установке ловушки он тоже отбросил. Ему требовалось не покалечить одного из людоедов, а убить. И сделать это максимально тихо и быстро, так, чтобы тот не успел предупредить своего приятеля. Не должно прозвучать никаких болезненных криков и воззваний о помощи. Требуется один удар, внезапный и смертельный. Андрей был уверен в том, что его рука не дрогнет, он уже успел ее набить. Но вот сложится ли все в его пользу?
Время тянулось медленно, но ничего не происходило. Андрей не мог сказать, как долго он просидел здесь. Самому ему казалось, что не меньше двух часов, но это ощущение могло быть обманчивым.
Страх постепенно притупился. Вброшенная в кровь доза адреналина перегорела вхолостую, и теперь Андрею просто хотелось, чтобы произошло уже хоть что-нибудь, лишь бы скорее. В какой-то момент желание встать и уйти охватило его настолько, что он поднялся на ноги и осторожно выглянул в коридор. В этот момент дверь, ведущая в людоедское логово, начала открываться.
Андрей тут же юркнул обратно в комнату. Из коридора донеслись шаркающие шаги. Следом грохнула железом закрывшаяся дверь. Человек, Лось или Кабан, сделал несколько шагов, остановился и мощно высморкался, издав такой жуткий звук, что Андрей едва не вскрикнул от неожиданности.
Будь
