втроем – Питер Блок, Лойд и Эрман Холлуэй – устремились к решетчатой двери, служившей также и выходом из зала. Едва Питер захотел поинтересоваться, как же они выйдут наружу, если она закрыта с обратной стороны, как во тьме коридора он заметил какое-то движение.
– Это за нами, – ответил Лойд на незаданный вопрос Питера. И куда только делась его хамоватая наглость? У сыщика было множество вопросов, но сейчас, похоже, следовало просто плыть по течению, не думая ни о чем.
Из коридорного мрака вынырнул человек с винтовкой в руках. Он выглядел так, словно последние несколько лет жил и воевал исключительно в лесах: основательно потрепанный боевой камуфляж, испачканные лицо и руки, ветки и палочки, забившиеся в черные волосы и бороду, а также запах давно немытого тела.
Партизан, подумал про себя Питер. Но что ему нужно здесь, в больнице? Между тем, неожиданный гость вынул из сумки на поясе длинные отмычки и, ловко орудуя ими в замке, быстро справился с дверью.
– Мы сожгли наблюдательный пункт в лесу, – хриплым голосом сообщил он прошедшим мимо него Эрману и Лойду. Затем он глянул на Питера и, заговорщицки кивнув, сказал: – Наши люди сдерживают охрану сержанта Роя, но надолго их не хватит. Пожар немного отвлечет их, но, если мы хотим разобраться с доктором, нам нужно поторопиться.
– Так поторопимся же! – ответил Лойд, прикрыв за собой дверь. Остальные пациенты продолжали безучастно смотреть на них, с опаской взирая на оружие в руках незнакомца.
Они побежали по коридору, затем вышли на лестничный пролет и стали следовать тем путем, который проделал Питер по дороге от кабинета Хэйла до обиталища умалишенных. Эрман, который совсем не был похож на адмирала Холлуэя из Дома (безумный кошмар!), постоянно выглядывал из-за угла в поисках охраны, когда они собирались пересечь очередной коридор, но на протяжении всего пути им не попалось ни одного стража.
– Что происходит, Лойд? – наконец решился спросить Питер. Краем глаза он увидел, что прекрасная изумрудная роща за окном была охвачена все разрастающимся пламенем. – Кто вы с Эрманом такие?
– Мы – такие же участники Сопротивления, как и вы, – ответил Лойд. – С вашей памятью основательно поработали… Вы были лидером нашей ячейки до того, как солдаты Патруля схватили вас. Кстати, вот, держите. Это может помочь вам, если все пойдет не так, как мы планировали… – он протянул баллончик с газом Питеру, показывая на незаметную кнопку: – При нажатии отсюда высвободится большое количество газа, но будьте осторожнее. Что касается нас, то мы с Эрманом проникли в больницу под видом пациентов, чтобы освободить вас…
– … и положить конец злодействам доктора Хайла! – прибавил Эрман. – Именно он ответственен за то, что произошло с государством, когда к власти пришел прикормленный им президент, этот чертов Хоуп…
– Успокойтесь, мой дорогой друг, – прервал его Лойд, и Эрман замолчал. – Доктор ответит за свои преступления, причем очень скоро.
Наконец, последний коридор. В самом конце – дверь, ведущая в кабинет Хэйла, из-за нее пробивается яркий свет. Питер слышал раздающиеся с улицы приглушенные взрывы, крики, звуки выстрелов – там шла настоящая война, и все ради того, чтобы они четверо выполнили свою главную задачу. Питер, уже не зная, в какой мир верить – эту странную больницу, где у него нет ни прошлого, ни будущего, или в не менее причудливый небоскреб без конца и края – приобрел какую-то внезапную уверенность, словно дарованную ему самой судьбой, с такой легкостью и непринужденностью швыряющей его по разным потокам сознания.
Партизан, так и не представившийся Питеру по имени, приблизился к двери и, получив всеобщее одобрение кивками, решительно потянул на себя ручку.
На мгновение Питера ослепило: в кабинете ярко горела исполинская люстра, абсурдно выглядящая в столь тесном для нее кабинете. Спустя мгновение, привыкнув к свету, сыщик шагнул вперед, и дверь за его спиной неожиданно закрылась, оставив в коридоре всех его спутников.
– Я удивлен невероятными, если можно так выразиться, изгибами вашего разума, господин Блэкмур, – донесся до Питера знакомый голос. Сыщик попробовал открыть дверь, но та была словно продолжением стены, и ничто не могло заставить ее переменить свое решение. За дверью послышалась какая-то возня, неразборчивые разговоры, ругань, затем все стихло.
Сдавшись, Питер обернулся. Хэйл стоял у окна, не глядя на неожиданного гостя, словно он не испытывал никакого страха перед психически нездоровым пациентом.
– Я не знаю, что происходит со мной, Хэйл, – проговорил сыщик, непроизвольно сжав кулаки, – но вы ответите за все то, что делаете… в обоих мирах.
– Вы ведь ничего не помните, господин Блэкмур, – насмешливо ответил Хэйл и обернулся. На лице его была озорная улыбка. – Когда-то давно вы подумали, что нашли четвертую стену, но давно уже пора понять, что ее нет, ведь она – такая же выдумка вашего больного разума, как и все то, что вы рассказывали мне на многочисленных сеансах. Более того: ваши фантазии стали настолько сильными, что сами убеждают вас в том, что реальный мир – это фантазия, а они – якобы и есть реальность. Любые логические нестыковки в этих фантазиях легко объясняются вашим сумасшествием… То есть, вы понимаете, что эти ваши фантазии, этот ваш “Дом” – или как вы его там называете – имеют над вами абсолютную власть и управляют вами? Наверняка они нашли логическое объяснение даже тому, что происходит здесь, в этой больнице – я прав? И, будьте уверены, эта фантазия закончит игру по своим правилам.
Сыщик уже давно перестал считать, что перед ним стоит обычный молодой парень – внешность его была так же обманчива, как и все в Доме. Питер попытался вспомнить все, что было до этого… Разговор с доктором, его пространные речи о книгах, служащих оружием в руках террористов, санитары Уильям и Блейк, комната пациентов, фиолетовый цветок… Что было перед этим? Он знал, он помнил…
Студия! Он прошел в очередную телевизионную студию, одну из миллиона студий “Телемира”, этот бесконечный улей, в котором вместо сот – офисы и съемочные студии, а вместо пчел – актеры и съемочные команды.
Так, значит, все это – тоже телешоу? И он – актер? Тот, кто настолько погрузился в актерский мир, что стал забывать, где грань между выдумкой и реальностью? Или – действительно психически больной человек, один из множества пациентов этой странной больницы?
– Ваши друзья рассказали вам, почему вы здесь? Почему они допустили ваше попадание сюда, в это ужасное место? – продолжал Хэйл.
– Нет… – выдохнул Питер. Голова раскалывалась, словно пыталась вместить в себя оба мира и соединить их. Это было сложно, ведь они оба казались такими… реальными. Он сел на стул, силы покинули его.
– О, это забавная история! – весело ответил Хэйл
