дома папаши Леско будет закрыто. И я надеюсь, выясним мы это прямо сейчас.
– Прямо сейчас?
– Да. Нам все расскажет его жена – Анриетта Жером.
– Мы ее приглашали… – кивнул Валиду.
– Господин следователь, будьте добры, позовите сюда еще и Феликса Деваля.
Мадам Жером выглядела очень утомленной. Следователь попросил ее сесть. Она усталым голосом поблагодарила его.
Виктор подошел к ней, нагнулся и будто бы поднял что-то с пола. В руках у него очутилась маленькая, цвета меди шпилька для волос, которую он принялся внимательно рассматривать. Машинально протянув руку, Анриетта взяла у него шпильку и воткнула себе в прическу.
– Это ваша шпилька, мадам?
– Да.
– Вы уверены?
– Абсолютно.
– Но, видите ли, я нашел ее не здесь, а среди других шпилек и заколок, оставленных в маленькой хрустальной чаше в номере Феликса Деваля в отеле «Кембридж», где вы с ним встречались. Вы – любовница Феликса Деваля.
Виктор прибег к своему излюбленному методу, а именно – к неожиданной атаке с применением таких средств, от которых нет защиты.
Молодая женщина буквально задохнулась от ярости. Но стоило ей слегка опомниться и попытаться оказать сопротивление, как инспектор нанес второй удар, окончательно ее сломивший.
– Не отрицайте, мадам, у меня не менее двух десятков подобных доказательств, – уверенно произнес Виктор, у которого на самом деле не было больше ни единой улики.
Обезоруженная, растерявшаяся, она взглянула на Феликса Деваля. Тот, весь бледный, безмолвствовал. Столь яростный натиск обескуражил и его.
– Во всей этой истории нашлось место и случайности, и логике. И если Феликс Деваль и мадам Жером избрали местом свиданий отель «Кембридж», где устроил свою штаб-квартиру Арсен Люпен, то это чистая случайность. Простое совпадение…
Феликс Деваль, сделав протестующий жест, шагнул вперед:
– Я не позволю, господин инспектор, обвинять уважаемую мной женщину…
– Довольно, шутки в сторону, – прервал его Виктор. – Я всего лишь перечисляю факты, которые легко проверить и которые вы вряд ли сможете оспорить. Если, например, господин следователь будет убежден, что вы являетесь любовником мадам Жером, то он может задаться вопросом: не захотели ли вы воспользоваться событиями и навести подозрения на мужа вашей любовницы? Не поспособствовали ли вы его аресту? Он спросит себя, не вы ли позвонили комиссару Молеону и посоветовали ему обыскать секретер Гюстава Жерома? Не вы ли убедили вашу любовницу вынуть две пули из револьвера? Не по вашей ли рекомендации ваш друг Жером нанял садовника Альфреда и не вы ли заплатили этому садовнику за ложные показания против его хозяина? А так оно и было, я-то точно знаю.
– Да вы с ума сошли! – покраснев от гнева, воскликнул Феликс Деваль. – Что могло подтолкнуть меня к подобным действиям?
– Вы разорены, месье. Ваша любовница богата. Развод со скомпрометированным мужем совершится без труда. Я не утверждаю, что ваш план бы непременно удался, но зато могу утверждать, что вы очертя голову бросились в авантюру и, чувствуя себя на краю пропасти, поставили на карту буквально все. А что касается доказательств… – Виктор повернулся к Валиду. – Господин следственный судья, в обязанности уголовной полиции входит в том числе и сбор правдивой информации. Вы легко найдете нужные доказательства, и я уверен, что они подтвердят мои выводы о виновности д’Отрея, невиновности Гюстава Жерома и попытке Феликса Деваля ввести следствие в заблуждение. Больше мне пока нечего сказать. Об убийстве Элизы Масон мы поговорим позднее.
Он умолк. Его речь явно произвела впечатление на присутствующих. Феликс Деваль смотрел вызывающе. Молеон с сомнением покачивал головой. Валиду и Готье молчали, сраженные аргументами, полностью отвечавшими фактам.
Виктор достал пачку «капрала», протянул ее следователю и Готье, и те рассеянно взяли по сигарете; Виктор щелкнул зажигалкой и, когда оба закурили, вышел в коридор. За ним следом выскочил Готье и, нагнав, пожал ему руку:
– Вы были великолепны, Виктор.
– Я сделал бы гораздо больше, если бы этот проклятый Молеон не сорвал мои планы.
– Каким образом?
– Черт побери! Да заявившись в отель «Кембридж» в тот самый момент, когда я уже почти настиг всю банду!
– Так вы тоже были в отеле?
– Мало того, шеф, я находился в одной комнате с преступником.
– С англичанином Бемишем?
– Господи, конечно!
– Но там был только перуанец Маркос Ависто.
– Перуанец – это я.
– Что вы такое говорите?
– Чистую правду, шеф.
– Но это невозможно!
– Возможно, шеф. Маркос Ависто и Виктор – две стороны одной медали. – И, пожав руку месье Готье, Виктор стал прощаться: – До скорого, шеф. Через пять-шесть дней я исправлю глупость Молеона и Люпен окажется в ловушке. Но до тех пор никому ни слова. Иначе все рухнет.
– И все же иногда вы допускаете…
– Согласен, временами я перегибаю палку, но это всегда идет вам на пользу, шеф. Предоставьте мне свободу действий.
Виктор позавтракал в таверне. Он пребывал в отличном настроении, ибо избавился от всех размышлений и нерешенных задач, имеющих отношение к делу об убийстве в доме Леско. Избавился от четы д’Отрей, четы Жером и Феликса Деваля, предоставив полиции заниматься этими людьми. Точно так же он прежде передал ей Одиграна, машинистку Эрнестину и мадам Шассен. Короче говоря, теперь инспектор чувствовал себя легко и свободно. Наконец-то он может полностью отдаться решению собственной задачи! Довольно уловок, хитрых маневров и посторонних лиц! Никаких Молеонов! Никаких Лармонов! Никаких начальников, от которых ты зависишь! Люпен и Александра, Александра и Люпен – только они имеют значение.
Сделав несколько покупок, он снова стал перуанцем Маркосом Ависто и без пяти три вошел в скверик возле башни Сен-Жак.
3
После облавы в «Кембридже» Виктор ни на минуту не сомневался: княгиня Васильева непременно придет на свидание, назначенное ей в последнюю минуту на тот случай, если им больше не удастся встретиться в отеле. Он не допускал, что после того, как в самых что ни на есть исключительных обстоятельствах он блестяще сыграл свою роль, после их стычки и общей опасности она решит больше никогда не встречаться с ним. Он появился перед ней в нужный день и оставил впечатление о себе как о человеке прямом, энергичном, полезном и преданном, так что ее непременно потянет к нему.
Он ждал.
В песочнице играли дети. Почтенные матроны вязали или дремали в тени деревьев и башни Сен-Жак. Сидевший на скамье господин внимательно читал газету.
Прошло десять минут… пятнадцать… двадцать.
В половине четвертого Виктор забеспокоился. Неужели она и в самом деле не придет? Неужели решит порвать связавшую их нить? А может, она покинула Париж, покинула Францию? В таком случае как же ее найти, как добраться до Люпена?
Но вскоре
