alt="" src="images/i_015.jpg"/>
От ее прежней скованности не осталось и следа. Княгиня часто смеялась, была мила и, похоже, испытывала к нему признательность за то, что он снял с нее все подозрения.
– Понимаете, теперь я, по крайней мере, смогу утверждать, что не виновна в убийстве.
– А зачем кому-то вас подозревать?
– Как знать…
– Ваш друг Брессак не позволит никому вас обидеть.
Она не ответила. Ее чувства к тому, кто, возможно, был ее любовником, оставались тайной. Иногда, видя ее равнодушной и рассеянной, Виктор задавался вопросом, действительно ли Брессак ее любовник, а не просто товарищ в опасных делах, способный доставить столь необходимые ей острые ощущения. Не ореол ли, окружающий имя Люпена, привлек ее к нему и продолжал удерживать подле этого человека?
Но в последний вечер Виктор застал их в объятиях друг друга, губы их соприкасались…
Он с трудом сдержал раздражение. Нисколько не стесняясь, Александра залилась смехом:
– Знаете ли вы, почему я расточаю любезности этому господину? Чтобы получить разрешение сопровождать вас завтра! Ведь это же совершенно естественное желание! Но он отказывается взять меня… Женщина, видите ли, ему только помешает… Из-за ее присутствия все может провалиться… К тому же может быть опасно… Словом, целая куча отговорок.
Прозрачная туника не скрывала ее прекрасных плеч. Страстный взгляд умолял Виктора.
– Убедите его, друг мой. Я хочу пойти туда… исключительно потому, что люблю опасность… Собственно, даже не саму опасность, а страх… Да, страх… Ничто не сравнится с чувством страха… Он кружит голову… Я презираю тех, кто боится: это трусы… Мой страх – это совсем другое, он пьянит меня, как ничто на свете.
Шутливым тоном Виктор обратился к Антуану Брессаку:
– Думаю, лучшим средством исцеления от любви к страху будет показать, что как бы ни сложились обстоятельства, они не столь ужасны. С вами и со мной она перестанет испытывать это чувство.
– Что ж, – весело воскликнул Брессак, – пусть будет так, как она хочет!.. Тем хуже для нее.
3
Назавтра, незадолго до полуночи, Виктор ждал остальных на первом этаже.
Вскоре к нему присоединилась Александра, одетая в серое, сшитое по фигуре платье. Она казалась совсем юной и напоминала не женщину, решившуюся принять участие в опасном приключении, а скорее девчонку, собравшуюся на увеселительную прогулку. Впрочем, судя по ее бледности и по особому блеску глаз, под внешней веселостью таилось напряжение, готовое испугом вырваться наружу.
Она показала ему крошечный флакон.
– Противоядие… – произнесла она с улыбкой.
– Против чего?
– Против тюрьмы. Я готова принять смерть, но тюрьму – никогда.
Виктор отобрал у нее флакон и, открыв пробку, вылил содержимое на каменный пол.
– Не будет ни смерти, ни тюрьмы! – заявил он.
– И на чем основано ваше предсказание?
– На фактах. Когда с вами Люпен, нет ни смерти, ни тюрьмы.
Она пожала плечами:
– Он тоже может быть побежден.
– Ему нужно верить. Безоговорочно.
– Да… да… – негромко произнесла княгиня. – Но вот уже несколько дней меня одолевают предчувствия… дурные сны…
Раздался звук поворачиваемого в замке ключа… Входную дверь отперли снаружи. Вошел Антуан Брессак, только что завершивший последние приготовления.
– Можно идти, – сказал он. – Александра, вы по-прежнему настаиваете на своем участии? Вы помните, что лестница высокая? Наверху у вас может закружиться голова.
Она не ответила.
– А вы, друг мой? Вы в себе уверены?
Виктор тоже промолчал.
Они вышли из дома и безмолвно двинулись по пустынным улицам Нейи. Александра шла между мужчинами легкой размеренной походкой.
Безоблачное звездное небо нависало над домами и деревьями, купавшимися в электрическом свете.
Троица свернула на улицу Шарля Лафита, параллельную бульвару Майо. От улицы до бульвара тянулись дворы и сады, где высились темные, с редкими пятнами освещенных окон, массивы домов.
Одно из владений ограждал дурно сколоченный дощатый забор, сквозь который виднелся пустырь, заросший кустарниками и травой.
Чтобы им не помешал никакой припозднившийся прохожий, они выждали еще полчаса. Затем, пока Виктор и Александра стояли на страже, Антуан Брессак быстро отпер отмычкой висячий замок и приоткрыл калитку.
Проникнув на пустырь, они немедленно оказались в плену ветвей колючего кустарника. Под ногами валялись большие камни, оставшиеся от разрушенной постройки.
– Налево, вдоль стены. Там лестница, – шепнул Брессак.
Они нашли ее довольно быстро.
Легкая и прочная, она состояла из двух частей, одна из которых скользила в пазу другой и удлинялась до нужной высоты.
Они установили ее, погрузив ножки в кучу песка и щебня. Затем наклонили над стеной, отделявшей пустырь от соседнего двора, и медленно и осторожно прислонили ее верхний конец к третьему этажу дома, где жил грек Серифос.
С этой стороны здания из-за плотно закрытых ставен не пробивалось ни лучика света. Брессак ощупью придвинул верхушку лестницы к окну с зеркальным стеклом, квадрат которого слабо поблескивал во мраке.
– Я поднимаюсь первым, – сказал Брессак. – Как только я скроюсь в доме, Александра последует за мной.
И он стал быстро подниматься по лестнице, чья хрупкая арматура содрогалась от его стремительных движений.
– Он у цели, – прошептал Виктор. – Сейчас он вырежет кусок стекла и откроет окно.
В самом деле спустя минуту Брессак перебрался через подоконник и спрыгнул в комнату. Затем они увидели, как, высунувшись из окна, он ухватил концы лестницы и придержал их, чтобы та не шаталась.
– Вы боитесь? – спросил Виктор княгиню.
– Совсем нет… – проговорила женщина. – Это восхитительно. Лишь бы ноги не подкосились и голова не закружилась!
Она быстро поднялась на несколько ступеней, но вдруг остановилась.
«Ноги подкашиваются, и голова закружилась», – подумал Виктор.
Пауза продолжалась больше минуты. Наконец княгиня достигла верха и скользнула в окно.
В последние дни в доме Брессака Виктор не раз говорил себе: «Они оба в моей власти. Начальник Готье доверил мне свой личный номер телефона. Один звонок – и их всех арестуют прямо в доме. Молеона никто предупреждать не станет. Весь успех операции достанется только инспектору Виктору из специальной бригады».
Однако инспектор отказался от такого решения, потому что хотел взять Люпена с поличным. Его следует схватить на месте преступления, как обычного вора.
Но разве сейчас этот момент не настал? Разве оба сообщника не угодили в мышеловку?
И все-таки он колебался… Тут в окне появился Брессак и торопливыми жестами стал призывать его наверх.
– К чему так спешить, старина? – тихо ворчал Виктор. – Ты, похоже, в отличие от своей подруги, не боишься тюрьмы. Ладно, наслаждайся, пока можешь… действуй… прикармань десять миллионов. Это твой последний подвиг. А потом, Люпен, баста – наручники…
И он поднялся по лестнице.
Глава 11
Страх
1
