Читаем без скачивания Рассветная бухта - Тана Френч

При мысли о том, что в следующий раз она придет ко мне беременной, я похолодел.

— Моего разрешения тебе спрашивать не нужно.

— Но тебе все равно так кажется.

— Как дела у Фабио? — спросил я.

— Его зовут Франческо, и я не думаю, что у нас с ним что-нибудь выйдет.

— Лучше подождать с детьми до тех пор, пока не найдешь человека, на которого можно положиться. Ну да, считай меня старомодным.

— Ты хочешь сказать — на тот случай, если я сойду с ума. На тот случай, если у меня съедет крыша, пока я ухаживаю за трехнедельным малышом. По-твоему, кто-то должен за мной наблюдать.

— Я этого не говорил.

Дина растянулась на диване и стала изучать жемчужно-голубой лак на ногтях.

— Я чувствую, когда съезжаю с катушек. Хочешь, расскажу, как это бывает?

Мне совершенно не хотелось знать, как работает мозг Дины.

— Расскажи.

— Все начинает звучать по-другому. — Быстрый взгляд на меня из-под челки. — Например, вечером я снимаю с себя топ и кидаю на пол, а он делает плюх, словно камень, который бросили в пруд. Или вот однажды я шла домой с работы, и при каждом шаге сапоги пищали словно мышь, попавшая в мышеловку. В конце концов я села на дорожке и сняла их — нет, я не дура и знаю, что мышей в сапогах нет, но я должна была убедиться. Домой все равно пришлось ехать на такси — звук оказался просто невыносимым, это было похоже на агонию…

— Как только что-то подобное начинается, сразу обращайся за помощью.

— Я так и делаю. Сегодня на работе большой морозильник, в котором лежат булочки, затрещал словно лесной пожар, и я сразу пошла к тебе.

— И это замечательно. Я очень рад, что ты так поступила, но я имел в виду профессионалов.

— Врачей. — Дина вздернула губу. — Я им счет потеряла. Что от них хорошего?

Благодаря им она еще жива — и это кое-что значит и для меня, и для нее. Однако ответить мне помешал телефонный звонок. Достав мобильник, я взглянул на часы: ровно девять. Молодчина Ричи.

— Кеннеди, — сказал я, вставая и отходя подальше от Дины.

— Мы на месте, — ответил Ричи так тихо, что мне пришлось прижать телефон к уху. — Все спокойно.

— Криминалисты и «летуны» заняты своим делом?

— Да.

— Проблемы есть? Встретил кого-нибудь по дороге? Что-нибудь произошло?

— Не, все нормально.

— Тогда поговорим через час, а если что-то случится, то раньше. Удачи.

Дина скручивала полотенце в тугой узел и внимательно наблюдала за мной сквозь завесу блестящих волос.

— Кто это?

— По работе. — Я засунул мобильник во внутренний карман. Дина склонна к паранойе, и я не хотел, чтобы она прятала мой телефон, не давая мне позвонить в воображаемую больницу, или, еще лучше, чтобы ответила на звонок и сказала Ричи, что знает про все его замыслы и надеется, что он сдохнет от рака.

— Я думала, твой рабочий день закончился.

— Ну да — более-менее.

— Что значит «более-менее»?

Ее пальцы сжали полотенце.

— Это значит, что иногда у людей возникают ко мне вопросы, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. — В отделе убийств нет такого понятия как «рабочий день закончился». Звонил мой напарник — и, возможно, позвонит еще несколько раз.

— Почему?

Я взял кружку и пошел на кухню налить еще кофе.

— Ты же его видела: он новичок. Прежде чем принять важное решение, он должен посоветоваться со мной.

— Какое важное решение?

— Любое.

Быстрыми сильными движениями Дина принялась сдирать ногтем корку с поджившей раны на тыльной поверхности ладони.

— Сегодня на работе кто-то слушал радио, — сказала она.

О черт.

— И что?

— И то. Там сказали, что кто-то погиб и эта смерть кажется полиции подозрительной. Сказали, что это в Брокен-Харборе. Говорил какой-то коп — и голос у него был как у тебя.

И тогда морозильник затрещал словно лесной пожар.

— Угу, — осторожно сказал я, снова устраиваясь в кресле.

Расчесывание возобновилось с новой силой.

— Не делай так. Не смей, черт бы тебя побрал.

— Что не делать?

— Не строй из себя непрошибаемого копа. Не говори со мной так, словно я тупая запуганная свидетельница, с которой можно играть в разные игры. Я тебя не боюсь, понял?

Спорить не имело смысла.

— Понял, — спокойно ответил я. — Я не буду тебя запугивать.

— Тогда хватит валять дурака. Рассказывай.

— Ты же знаешь, я не могу говорить о работе. Ничего личного.

— Боже мой, как это — ничего личного?! Черт побери, я же твоя сестра!

Она забилась в угол дивана, поджав под себя ноги, словно готовилась броситься на меня, — вариант маловероятный, но тем не менее возможный.

— Верно. Я хотел сказать, что не скрываю ничего лично от тебя. Мне нужно быть осторожным со всеми.

Дина вцепилась зубами в предплечье и смотрела на меня как на врага — в прищуренных звериных глазах блестел холодный расчет.

— Ладно. Тогда давай смотреть новости.

Я надеялся, что такая мысль ей в голову не придет.

— Ты ведь вроде любишь тишину и покой.

— О Боже! Если об этом деле знает вся страна, вряд ли оно настолько секретное, что его нужно скрывать от меня, так? Если там действительно ничего личного.

— Дина, ради Бога! Я же целый день работал — сейчас мне меньше всего хочется смотреть на работу по телевизору.

— Тогда говори, что за хрень у вас творится! Или я включу новости — останавливать меня придется силой. Хочешь попробовать?

— Ладно, — сдался я. — Расскажу, но только если ты успокоишься. Прекрати грызть руку.

— Это же моя рука. Какая тебе разница?

— Пока ты ее грызешь, я не могу сосредоточиться и, следовательно, рассказать. Выбор за тобой.

Упрямо взглянув на меня, Дина еще раз впилась в руку белыми зубками, но когда я не отреагировал, вытерла предплечье о майку и засунула ладони под колени.

— Вот. Теперь ты счастлив?

— Там не просто один труп, а семья из четырех человек. Они жили в Брокен-Харборе — теперь это место называется Брайанстаун. Вчера ночью к ним в дом кто-то вломился.

— Как он их убил?

— Об этом мы узнаем после вскрытия. Похоже, орудовал ножом.

Обдумывая услышанное, Дина смотрела в пустоту и не двигалась — даже не дышала.

— Брайанстаун, — наконец сказала она. — Что за тупое, идиотское название. Тот, кто его придумал, должен засунуть голову под газонокосилку. Ты уверен?

— Про название?

— Нет! Бог ты мой! Про убитых.

Я потер подбородок, пытаясь расслабить сведенные челюсти.

— Ага, уверен.

Дина снова уставилась на меня:

— Ты уверен, потому что расследуешь это дело.

Я не ответил.

— Ты сказал, что не хочешь смотреть про него в новостях, так как работал над ним целый день.

— Я не хотел смотреть на дело об убийстве; любое дело — это работа. Такая у меня профессия.

— Бла-бла-бла, не важно. Это дело об убийстве — твоя работа, так?

— Какая разница?

— Разница такая: если скажешь, я позволю тебе сменить тему.

— Да, я работаю над этим делом. Вместе с кучей других детективов.

— Хм. — Дина бросила полотенце в сторону двери ванной, сползла с дивана и снова закружила по комнате. Я почти слышал тонкий, комариный писк существа, которое живет в ней.

— А теперь меняем тему.

— Угу. — Дина взяла слоника из мыльного камня, которого мы Лорой привезли из Кении, стиснула его, а затем с интересом принялась рассматривать красные вмятины на ладони. — Я тут думала, пока ждала тебя: мне нужна другая квартира.

— Отлично. Можем прямо сейчас присмотреть что-нибудь в Сети.

Квартира Дины — настоящая крысиная нора. Она в состоянии снять приличное жилье — я помогаю ей платить за него, но утверждает, что при виде квартиры в спальном районе ей хочется разбить голову о стену, и поэтому всегда выбирает себе полуразрушенный особняк в георгианском стиле, превращенный в шестидесятые в многоквартирный дом. Ванную ей обычно приходится делить с каким-нибудь волосатым неудачником, который называет себя музыкантом и которому постоянно надо напоминать о том, что ее брат — полицейский.

— Нет, — сказала Дина. — Ради Бога, послушай: я хочу ее изменить. Я ее ненавижу, потому что от нее у меня зуд. Я уже пыталась переехать — пошла наверх к девчонкам и попросила поменяться квартирами. Ну ведь у них-то не будет чесаться на сгибах локтей и под ногтями, как у меня. И дело не в насекомых! Я говорю, смотрите, как чисто: думаю, это все из-за дерьмового рисунка на ковре. Я им так и сказала, но эти сучки даже не стали слушать, только рты раскрыли, тупые рыбы. Интересно, не держат ли они рыб в аквариуме? Ну вот, раз переехать я не могу, то нужно что-то изменить. Хочу передвинуть комнаты. Кажется, мы уже сносили стены, но я точно не помню, а ты?