Читаем без скачивания Рассветная бухта - Тана Френч

— Думаешь, кого-то подозрительного они бы заметили?

— Ну да, разве что ему очень сильно повезло.

— Журналисты больше не появлялись?

Ричи покачал головой:

— Я думал, что они нагрянут к соседям, однако нет.

— Наверное, ищут родных — это кусок посочнее. Похоже, у нашего пресс-отдела пока все под контролем. Я просмотрел утренние выпуски: там только то, что мы уже знаем, и ни слова о том, что Дженни Спейн жива. Однако долго держать это в секрете не получится, так что парня надо брать как можно быстрее.

На всех первых полосах были огромные кричащие заголовки и фотография Эммы и Джека, похожих на белокурых ангелов. Убийцу мы должны найти за неделю, максимум две — иначе пресса изобразит нас никчемными дилетантами и главный инспектор будет очень недоволен.

Ричи начал что-то говорить, но на середине фразы зевнул.

— Ты поспал хоть немного? — спросил я.

— Не-а. Мы собирались дежурить посменно, но, знаете, за городом офигительно шумно. Все разговоры про тишину и покой — полный бред. Там море, там сотня летучих мышей устроила вечеринку, по дому бегают мыши или другое зверье. И еще какая-то большая тварь пошла прогуляться по дороге — шуршала травой словно танк. Я пытался разглядеть ее с помощью очков ночного видения, но она успела скрыться за домами.

— Что, слишком страшно для тебя?

Ричи криво усмехнулся:

— В штаны я все-таки не наложил. Все равно я хотел бодрствовать. На всякий случай.

— Я бы тоже так сделал. Как себя чувствуешь?

— Нормально. Немного разбит, но на вскрытии не отрублюсь.

— Если где-нибудь поспишь пару часов по ходу дела, сможешь выдержать еще одну ночь?

— Еще чуть-чуть вот этого, — он наклонил стакан с кофе, — и порядок. Так же как и в прошлый раз?

— Нет. Безумие, друг мой, это когда ты повторяешь что-то снова и снова, надеясь получить другой результат. Если наш парень не клюнул на приманку вчера, то устоит перед ней и сегодня. Нам нужна другая наживка.

Ричи удивленно посмотрел на меня:

— Да? Мне казалось, что мы все неплохо устроили. Еще пару ночей, и мы его поймаем.

— Благодарю за доверие. — Я отсалютовал ему стаканчиком. — Но дело в том, что я недооценил нашего мальчика. Мы его не интересуем. Кое-кого из них так и тянет к полицейским, они любым способом пытаются встрять в расследование; сделай шаг — и наткнешься на мистера Помощника. Нет, наш парень не таков, иначе мы бы его уже сцапали. На нас — и на действия криминалистов — ему плевать. Но ты ведь знаешь, чем он очень интересуется, верно?

— Спейнами?

— Ты получаешь десять очков. Да, Спейнами.

— Но ведь у нас нет Спейнов. Ну то есть Дженни, да, но…

— Даже если бы Дженни готова была нам помочь, я хочу как можно дольше держать ее в секрете. Однако у нас есть как-бишь-ее, та девочка — как в самом деле ее зовут?

— Оутс. Детектив Джанин Оутс.

— Да, она. Может, ты и не заметил, но издалека, в правильной обстановке, детектив Оутс вполне сойдет за Фиону Рафферти. Тот же рост, та же комплекция, цвет волос — к счастью, детектив Оутс гораздо аккуратнее, но, думаю, при необходимости способна немного побыть замарашкой. Ей бы еще красное пальто, и тогда их с Фионой мать родная не отличит. Конечно, они совсем не похожи, но чтобы это заметить, нужно вглядываться, а для этого необходим хороший пункт наблюдения и бинокль.

— Мы снова сваливаем в шесть, и она подъезжает? А в нашем автопарке есть желтый «фиат»?

— Не уверен, но ее может высадить патрульная машина. Она заходит в дом, проводит там вечер, делая то, что делала бы Фиона, и притом действует максимально заметно: растерянно бродит по дому, читает бумаги Пэта и Дженни и так далее. А мы ждем.

Ричи выпил кофе, невольно морщась при каждом глотке.

— По-вашему, он знает Фиону?

— Да, черт побери, это вполне вероятно. Не забывай, нам неизвестно, как именно он познакомился со Спейнами: возможно, в этом участвовала Фиона. Но даже если нет — она скорее всего не была в доме несколько месяцев, — может, он стал наблюдать за ними гораздо раньше.

На горизонте появились очертания невысоких холмов. Где-то за ними первые лучи солнца двигались по берегу Брокен-Харбора, проникали в пустые дома и в самый пустой из них. На часах без пяти шесть.

— Ты когда-нибудь присутствовал на вскрытии? — спросил я.

Ричи покачал головой:

— Все когда-то бывает в первый раз.

— Да, но обычно все по-другому. Жуткое будет зрелище. Тебе нужно это увидеть, но если ты не готов, скажи об этом сейчас. Объясним, что ты отсыпаешься после засады.

Ричи смял бумажный стаканчик и резким движением кисти бросил в мусорную корзину.

— Пошли, — сказал он.

Морг располагался в подвале больницы, маленьком, с низкими потолками, где в цемент между кафельными плитками втоптана не только грязь, а быть может, что и похуже. Воздух здесь холодный, сырой, неподвижный.

— Детективы. — Купер окинул взглядом Ричи и ухмыльнулся в предвкушении. Куперу лет пятьдесят, но в свете трубок, на фоне белого кафеля и металла он казался древним стариком, серым и сморщенным, как инопланетянин, вышедший из чьей-то галлюцинации с щупами и зондами наготове. — Рад вас видеть. Полагаю, мы начнем с мужчины: красота уступит дорогу зрелости.

Стоявший за ним ассистент — плотный, бесстрастный — с жутким скрежетом выдвинул контейнер. Ричи еле заметно поежился.

Они сломали печать на мешке и расстегнули «молнию», явив нам Пэта Спейна в затвердевшей от высохшей крови пижаме. Потом сфотографировали его в одежде и голым, взяли образец крови, сняли отпечатки пальцев, отщипнули пинцетом кусочки кожи и отстригли ногти для анализа ДНК. Затем ассистент повернул поднос с инструментами так, чтобы тот оказался под рукой Купера.

Вскрытие — страшная штука и всегда застает новичков врасплох: они ожидают увидеть осторожные действия, точные разрезы крошечными скальпелями, а вместо этого видят хлебные ножи, режущие грубо и небрежно, и кожу, которую сдирают словно обертку. Купер за работой похож не на хирурга, а на мясника. Ему не нужно минимизировать длину разрезов и затаив дыхание делать надрез так, чтобы не задеть артерию. Плоть, с которой работает Купер, уже потеряла всякую ценность, и когда он закончит, это тело никому и никогда не понадобится.

Ричи держался молодцом — не дернулся, когда секатор разрезал грудную клетку Пэта, когда Купер снял Пэту кожу с лица и когда в воздухе появился легкий кислый запах распиливаемых костей черепа. Он вздрогнул только один раз, когда брошенная ассистентом печень с хлюпаньем приземлилась на весы.

Купер действовал ловко и эффективно, диктуя результаты в висящий микрофон и не обращая на нас внимания. За три-четыре часа до смерти Пэт съел бутерброд с сыром и немного чипсов. Следы жира в артериях и в районе печени указывали на то, что ему стоило бы есть меньше чипсов и делать больше физических упражнений. Никаких видимых симптомов болезней, никаких дефектов, если не считать старого перелома ключицы и утолщенных ушей, — возможно, эти травмы он получил, играя в регби.

— Шрамы здорового человека, — тихо сказал я Ричи.

Наконец Купер выпрямился.

— В общем, — довольно произнес он, обращаясь к нам, — я должен заметить, что мое предварительное заключение оказалось правильным. Как вы помните, я утверждал, что причиной смерти стала либо эта рана, — он поддел скальпелем разрез в центре груди Спейна, — либо эта. — Тычок в сторону разреза под ключицей. — Фактически каждая из них могла стать фатальной. В первом случае лезвие отскочило от угла грудины, задев легочную вену.

Он аккуратно завернул лоскут кожи, зажав его между большим и указательным пальцами, и навел скальпель, чтобы мы с Ричи увидели, о чем он говорит.

— При отсутствии других ран и медицинской помощи данное ранение привело бы к смерти приблизительно через двадцать минут. Рана вызвала кровотечение в грудной полости, и жертва умерла бы от потери крови. Однако эта цепочка событий была нарушена.

Он отпустил кожу обратно и потянулся, чтобы подцепить лоскут под ключицей.

— Вот рана, которая стала смертельной. Лезвие вошло между третьим и четвертым ребрами, в области средней ключичной линии, и вызвала сантиметровый разрыв в правом желудочке сердца. Вероятно, кровопотеря была быстрой и обширной. Падение кровяного давления привело бы к потере сознания в течение пятнадцати-двадцати секунд и к смерти примерно двумя минутами позже. Смерть наступила от потери крови.

Значит, Пэт никак не мог избавиться от оружия. Бросив скальпель на поднос с инструментами, Купер кивнул ассистенту, который, тихонько напевая, вдевал нитку в толстую кривую иглу.

— А род смерти? — спросил я.

Купер вздохнул:

— Насколько я понимаю, сейчас вы считаете, что в момент смерти в доме находился пятый человек.