Читаем без скачивания Рассветная бухта - Тана Френч

Значит, Пэт никак не мог избавиться от оружия. Бросив скальпель на поднос с инструментами, Купер кивнул ассистенту, который, тихонько напевая, вдевал нитку в толстую кривую иглу.

— А род смерти? — спросил я.

Купер вздохнул:

— Насколько я понимаю, сейчас вы считаете, что в момент смерти в доме находился пятый человек.

— Об этом свидетельствуют улики.

— Хм. — Купер щелчком стряхнул что-то невидимое со своего халата. — Уверен, это заставляет вас предположить, что данный субъект, — кивок в сторону Пэта Спейна, — был убит. К сожалению, некоторые из нас не обладают подобной роскошью — делать предположения. Все раны могли быть нанесены как нападавшим, так и самой жертвой. Род смерти не определен — либо убийство, либо самоубийство.

Представитель защиты будет в восторге от подобного заявления.

— Тогда давайте пока оставим пропуск в отчете и вернемся, когда у нас будет больше улик. Если под ногтями обнаружат чью-то ДНК…

— Род смерти не определен, — сказал Купер в микрофон, даже не давая себе труда повернуться ко мне, и с усмешкой взглянул на Ричи. — Не печальтесь, детектив Кеннеди, ведь по вопросу о роде смерти следующей жертвы вряд ли возникнут сомнения.

Эмма Спейн выехала из ящика, аккуратно завернутая в простыни словно в саван. Ричи дернулся, и я услышал шорох — он быстро почесался, засунув руку в карман. Две ночи назад ее укрыли этими же простынями и поцеловали, пожелав хороших снов. Если он начнет думать об этом, уже к Рождеству у меня будет новый напарник. Я чуть сдвинулся вбок, слегка толкнул Ричи локтем и откашлялся. Купер пронзил меня взглядом, однако Ричи понял намек и замер. Ассистент развернул простыни.

Я знаю детективов, которые умеют расфокусировать зрение в ходе вскрытия. Купер расчленяет мертвых детей, пытаясь обнаружить следы насилия, а в это время следователь напряженно вглядывается в размытое пятно. Но я смотрю. Не мигая. Жертвы не выбирали, терпеть им то, что с ними делают, или нет. По сравнению с ними я в привилегированном положении, поэтому нечего еще и раздумывать о своей нежной и ранимой душе.

С Эммой было хуже, чем с Патриком, и не только из-за ее юного возраста, но и из-за того, что тело оказалось нетронутым. Можете считать меня извращенцем, но, по-моему, чем хуже раны, тем легче вскрытие. Если труп похож на тушу, которую привезли с бойни, то Y-образный надрез и хруст костей черепа большого впечатления не производят. Тогда на повреждениях можно фокусироваться, они превращают человека в экземпляр, с которым связаны животрепещущие вопросы и улики. Но Эмма была просто маленькой девочкой с нежными подошвами и веснушчатым курносым носом; из-под ее задравшейся пижамы виднелся пупок. Я был готов поклясться, что еще немного — и она проснется, оживет, надо просто шепнуть ей нужные слова, прикоснуться к нужной точке. А Купер собирался сотворить с ней от нашего имени гораздо более страшное зверство, чем ее убийца.

Ассистент снял с ее рук бумажные пакеты — их надевают для сохранения улик, — и Купер наклонился над ней со шпателем, чтобы собрать материал из-под ногтей.

— А! — вдруг воскликнул он. — Любопытно.

Взяв пинцет, он что-то сделал с ее правой рукой и выпрямился, подняв инструмент повыше.

— Это, — произнес он, — было между указательным и средним пальцами.

Четыре тонких светлых волоска. Блондин, склонившийся над розовой постелью, украшенной оборками, сопротивляющаяся девочка…

— Этого хватит для анализа ДНК? — спросил я.

Купер улыбнулся, не разжимая губ:

— Успокойтесь, детектив. Разумеется, мы должны произвести микроскопические исследования, но, судя по цвету и структуре, эти волоски, вполне вероятно, находились на голове самой жертвы. — Он бросил их в пакет для вещдоков, достал перьевую авторучку и что-то нацарапал на ярлычке. — Если допустить, что улики подтвердят первоначальную версию об удушении, я бы предположил, что подушкой или другим орудием преступления ее руки были прижаты по бокам головы и что незадолго до потери сознания она, не имея возможности вцепиться в нападавшего, тянула себя за волосы.

В этот момент Ричи вышел — просто развернулся и ушел, закрыв за собой дверь. Хорошо еще, что по стене кулаком не врезал и не сблевал.

Ассистент захихикал. Купер бросил на дверь долгий холодный взгляд.

— Прошу прощения за детектива Куррана, — сказал я.

Купер перевел взгляд на меня.

— Я не привык, — сказал он, — чтобы мои вскрытия прерывали без веских причин. У вас или у вашего коллеги такая причина есть?

Надежды на то, что Ричи понравится Куперу, пошли прахом, и это было еще не самое страшное: если Ричи не вернется в морг и не досмотрит вскрытие до конца, в отделе его высмеют так, что подначки Куигли покажутся детскими шалостями. Ему дадут прозвище, которое останется с ним на всю жизнь. Купер скорее всего промолчит — сплетничать он считает ниже своего достоинства, — но, судя по блеску в глазах ассистента, ему уже не терпелось с кем-нибудь поделиться.

Пока Купер занимался внешним осмотром, я держал рот на замке. Слава богу, больше никаких неприятных сюрпризов. Рост Эммы чуть выше среднего, вес средний, и, насколько мог судить Купер, девочка была абсолютно здорова. Никаких переломов, шрамов, ожогов, никаких следов насилия — ни физического, ни сексуального. Зубы чистые и здоровые, ни одной пломбы; ногти чистые, короткие. Ее недавно подстригли. В общем, всю свою недолгую жизнь она провела, окруженная заботой.

Ни конъюнктивальных кровотечений, ни ссадин на губах там, где что-то прижали ко рту, — никаких следов того, что именно делал с ней убийца.

— Хм, — вдруг промычал Купер, посветив Эмме в рот фонариком, словно лечащий врач. Он отклонил ее голову назад, снова потянулся за пинцетом и засунул его глубоко в глотку Эммы. — Если я правильно помню, на постели жертвы лежало несколько декоративных подушек, на которых разноцветной шерстью были вышиты антропоморфные животные.

Котята и щенки, глядящие на тебя в свете фонарика.

— Верно, — ответил я.

Изящным движением Купер извлек пинцет.

— В таком случае, — проговорил он, — я полагаю, что мы получили доказательства того, каким именно образом наступила смерть.

Клочок шерсти, мокрый и темный — он станет розовым, когда высохнет. Я вспомнил острые ушки котенка и щенка с высунутым языком.

— Как вы только что видели, при удушении остается так мало следов, что диагностировать его с точностью невозможно. Однако в данном случае — если этот клочок шерсти соответствует той, что на подушках, — я без каких-либо затруднений заявлю, что жертву задушили одной из подушек, которые лежали на ее постели. Возможно, криминалистам удастся идентифицировать и само орудие убийства. Она умерла либо от кислородного голодания, либо от вызванной им остановки сердца. Род смерти — убийство.

Он бросил клочок в пакетик и, закрывая его, кивнул и удовлетворенно улыбнулся.

Вскрытие не дало ничего нового: здоровая девочка без каких-либо признаков болезней или повреждений. В желудке Эммы находился частично переваренный ужин: говяжий фарш, картофельное пюре, овощи и фрукты (картофельная запеканка с фруктовым салатом на десерт — и то и другое съедено приблизительно за восемь часов до смерти). Спейны казались мне семьей, которая ужинает за одним столом, и я не мог понять, почему в тот вечер Пэт и Эмма ели разные блюда. Впрочем, это была мелочь, объяснение которой можно искать вечно. Скажем, Пэта подташнивало, и поэтому он не стал есть запеканку, или девочке на ужин дали то, от чего она отказалась за обедом. Красное цунами убийства сметало с дороги незначительные детали вроде этой.

Когда ассистент начал ее зашивать, я спросил:

— Доктор Купер, не дадите мне две минуты на то, чтобы привести детектива Куррана? Он непременно захочет увидеть остальное.

Купер снял окровавленные перчатки.

— Не понимаю, почему у вас сложилось подобное впечатление. У детектива Куррана были все шансы увидеть остальное, как вы это называете, однако он, очевидно, считает себя выше таких банальностей.

— Детектив Курран прибыл сюда, просидев всю ночь в засаде. Организм потребовал свое, как это всегда бывает, но детектив не вернулся, поскольку не хотел снова вас прерывать. Не следует наказывать его за то, что он провел на службе двенадцать часов подряд.

Полный отвращения взгляд Купера говорил: неужели нельзя придумать что-нибудь поинтереснее?

— Даже если у детектива Куррана проблемы с кишечником, меня это не касается. — Он отвернулся, чтобы бросить перчатки в бак для биологических отходов. Лязг крышки дал понять, что разговор окончен.

— Детектив Курран должен присутствовать на вскрытии Джека Спейна, — спокойно ответил я. — По-моему, это важно. Я прилагаю все усилия, чтобы расследование шло полным ходом, и мне хотелось бы думать, что моему примеру последуют и остальные.