— Стефа, мне теперь не нужны сопровождающие на прогулках. Меня перевели в общий корпус и даже в посёлок выпускают. Разве я тебе не говорил? Мы с ней не видимся.
Говорил, конечно, что перевели, и про прогулки, я могла догадаться, но как иначе разъяснить интересующий меня вопрос, если не прикинуться дурочкой?
— Как твой резерв? Помогают процедуры? — перевела я тему.
— Чуть лучше, чем последние десять лет. — Тема была неудачная, явно болезненная. Правда дурочка я какая-то, раз её подняла.
Ведь про резерв я тоже знала, звонила Здравому, но с Лукасом теряла весь свой разум и порой несла полную чушь.
В том, что к Лукасу я испытываю самую сильную, самую крышесносящую влюблённость за все свои прожитые годы, я уже не сомневалась, но вот что движет им, понятия не имела, и он не спешил давать подсказки. Почему-то в последнее время вспоминался Шекспир и его Дездемона с бессмертным: «Она его за муки полюбила…» — только вот у Шекспира всё закончилось плохо. Не хотелось бы и дальше его вспоминать.
В ноябре нас свозили на экскурсии в «Молот Сильнейших» и «Непробиваемый Щит». В Арагардене находились только головные офисы корпораций, а производственные цеха и лаборатории располагались в пригороде. Сначала мы посетили «Щит».
На портальной площади столицы весь курс погрузили в магический автобус, оказывается бывают тут и они, и по специально выделенному воздушному коридору, подвезли к воротам завода. Встречал нас заведующий производством главмаг Иннокентий Обережный. Честно сказать, я выдохнула. Встречаться с Демианом не было ни малейшего желания. Просто не представляла, о чём нам говорить. По обрывкам разговоров Каролины я знала, что они с супругой ждут наследника. Вот и славно, я очень надеялась, что он про меня забыл.
Производство щитов на меня впечатления не произвело.
— В этой исследовательской лаборатории маги-учёные разрабатывают новые плетения, — рассказывал нам Иннокентий, — а затем наполняют их разной магической энергией.
— Имеете в виду магию разных рас? — задал кто-то из студентов вопрос.
— Совершенно верно. А затем в экспериментальных лабораториях проводят испытания, пройдёмте туда.
Мы осмотрели всё, дошли и до цехов, где производили сами щиты, которые были всевозможных размеров: от крошечных гвоздиков в уши до огромных ворот, расписанных теми самыми рунами.
Одним словом, тут велась кропотливая работа, которую я всю жизнь терпеть не могла. Я всегда стремилась общаться с людьми, помогать им. Работа с неодушевлёнными предметами меня угнетала. Хотя из этой экскурсии я вынесла для себя много интересного и важного: корпорация создавала или пыталась создавать универсальные щиты. К примеру, я, ментальный маг, смогу выставить сильный ментальный щит, который и закроет меня только от определённого вида атак. А маг с сильным стихийным даром огня создаст вокруг себя огненный и не сможет им оградиться, допустим, от сильного водника или менталиста, ну и так далее. Корпорация Обережных собирала у себя разнообразно одарённых магов, чтобы создавать и напитывать их силой щиты на любой случай.
Вечером в разговоре с Лукасом я рассказала об экскурсии и спросила о его татуировках, уж очень они не были похожи на простые украшения.
— Ты права. Это щиты, но сейчас они бесполезны.
— Почему?
— Руны питаются за счёт резерва: чем сильнее маг, тем крепче щиты.
Я задумалась. Выходит, Демиан мне врал и защита на Даньке не выстоит? У него же нет резерва, за счёт чего ей подпитываться? О чём и спросила у Лукаса.
— Стоит, но слабая, — утешил меня генерал. — Для жизни на Земле вполне сойдет ещё лет на десять.
— Но за счёт чего?
— Обережный влил туда свою силу. Магонцам так не делают, но землянам подходит.
— Демиан сказал, что мой сын, скорее всего, тоже окажется диким.
— Ты спала с Обережным? — Сколько мне, говорите, лет? Пятьдесят один? Как не умела я фильтровать базар в пять, так и сейчас выдаю всё, что на уме.
— Это важно? Имеет значение? — Лучшая защита — это нападение. Я повысила тон.
— Воу-воу, я просто спросил. Успокойся, мне всё равно. — То, что ему всё равно, мне, к слову, тоже не понравилось. — Если твой сын дикий, а я склонен доверять мнению Обережного в этом вопросе, щитов хватит лет на тридцать за счёт подпитки его пока не пробудившейся, но пульсирующей силой.
— Это хорошо, — не стала раздувать я конфликт, хотя было немного обидно, что он не закатил сцену ревности.
Через неделю мы отправились на экскурсию в «Молот». В принципе, там было всё то же самое: лаборатории, цеха, только направленные на атаку, а не на защиту, — и сопровождал нас лично Уильям. Наверное, всё прошло веселее и задорнее, потому что чувству юмора главы корпорации мог позавидовать даже Паша Воля.
В конце он подошёл ко мне и предложил подвезти до портала лично.
— Давай поболтаем по дороге? Давно не виделись.
— А что подумают остальные?
— Подумают, что я тебя вербую, не парься.
— А ты будешь меня вербовать?
— Обязательно! Но сначала ты расскажешь, как провела лето.
Я согласилась и, стараясь не обращать внимания на косые взгляды сокурсников, села в автомобиль к Уилу.
— Ну, рассказывай. Где была? Что делала? — поднимая машину в воздух, поинтересовался он.
— Проходила практику в Лазурном, там потрясающее место! Столько всего нового узнала!
— Как там поживает генерал Фаерхот? — Я даже вздрогнула от упоминания имени Люка, но быстро пришла в себя. Все знают, где он сейчас, Уил просто к слову спросил.
— Ему лучше. Восстанавливает резерв.
Прям горжусь собой, я умница, ответила спокойным и ровным голосом.
— Правда? Я очень рад! Колоссальный был маг, Ворожея очень пострадала, потеряв его, ну а про нашу семью вообще говорить нечего.
— А при чём тут ваша семья? — хотелось узнать хоть какие-то подробности, и я прикинулась шлангом. — Он же вам не родственник.
— К сожалению. Моя сестра была с ним помолвлена и даже, кажется, любила, но через три года без надежды на восстановление согласилась разорвать уговор и заключить новый с Обережным. Вообще, на мой взгляд, неравнозначный обмен.
— Почему? — Ого! Любила! А Люк, интересно, любил? Мои уши превратились в локаторы. — Демиан же глава корпорации.
— А Фаерхот был бы следующим правителем, да и будет им, если вернёт силу. Представляю, как Виктория начнет кусать локти, если он восстанет из мёртвых.
Дальше мы болтали ни о чём. Мне сильно не понравилась полученная информация. Вроде бы ничего такого Уил не сказал, но на душе стало муторно, и я поспешила перевести тему.
— Знаешь, Уил, я точно решила посветить себя ментальной медицине.
— Ну и правильно! Это тоже очень важная профессия.
Уильям не уговаривал пойти к нему, не давил, а наоборот, поддерживал, за что я его зауважала ещё сильнее.
Вечером в разговоре с Люком я рассказала про экскурсию.
— Сегодня мы были в «Молоте», Уильям Терр передавал тебе привет.
— Вот прям так подошёл к студентке и передал привет? — Вопреки всему, мне понравился его тон: добрым он не был, он был ревнивым, и душа моя запела.
— Почему прям? Мы давно знакомы и иногда общаемся.
— Насколько тесно общаетесь? — В голосе сталь. Хорошо-то как!
— Лукас, послушай, я произвела на тебя впечатление тесно общающейся с широкими массами женщины? — мне нравился этот разговор, я чувствовала заинтересованность генерала. — Я умею общаться с мужчинами без перехода в постельные отношения, если ты об этом.
Он долго молчал, потом тяжело вздохнул и выдал:
— Прости, я тут одичал совсем. Просто мне тяжело знать, что ты там, вдалеке от меня, вращаешься в кругу интересных мужчин, а я тут духи знают где и не могу за тебя биться, — это было сказано так устало, так обречённо…
Разговор резко перестал мне нравиться, и выводить Люка на ревность мгновенно перехотелось. У меня чуть сердце не разорвалось от сострадания. Я всегда умела поставить себя на чужое место и ярко представила, что он чувствует. Бессильный, признанный недееспособным инвалид, лишённый власти генерал, бывшая звезда, которой, возможно из жалости, звонит студентка и рассказывает о своих приключениях. Всё пронеслось за секунды в моей голове, и я ужаснулась.
