Читаем без скачивания Встан(в)ь перед Христом и убей любовь - Стьюарт Хоум

— Если среди вас найдется некто, — разглагольствовал я, — кто примется упрекать нас в неосмотрительности, с которой мы делимся нашими сокровищами безвозмездно и не взирая на личность со всеми нашими согражданами, не оказывая особого предпочтения богоугодным, ученым, мудрым или высокородным перед людьми обыкновенными, мы не станем противоречить ему в этом, ибо это материя тонкая и непростая. Ибо нам ведомо столь многое, что наша Тайна Тайн не может быть сделана общим достоянием или сообщена всем. Хотя Сатанинское учение опубликовано на пяти тысячах языках земли и явлено всем и каждому, мы прекрасно осознаем, что косные умы не способны воспринять и услышать наше послание.

— Подобным же образом, — нудел я, — достоинство тех, кто будет сейчас принят в ряды нашего Братства, известно нам не по отзывам посторонних, но по присущему нам Праву и Закону Прозрения и Ясновидения. Так что пусть Богоугодные и слабые рыдают и умоляют нас хоть тысячекратно, ибо Сатана повелел нашему слуху затвориться для подобных стенаний. Ибо Левиафан столь вознес нас и усилил, что мы, слуги его, стали неподвластны чужой воле и насилию, ибо не узрит и не уловит нас, никто же не наделен орлиным зраком. Именно для того Сатанинское учение и было возвещено на всех языках земли, дабы неученые не оказались лишены доступа к высшему знанию и Сатана не лишил их власти, дарованной им Правящему Синклиту сего Братства. С этой целью просвещенные да будут разделены на несколько степеней.

— Когда же сие будет произведено, — продолжил я под бурные аплодисменты присутствующих, — и мы продолжим положенное долженствующим образом, наша Труба возвестит об этом собранию громогласным звуком. Когда же наше тайное Знание, которое сейчас доступно лишь немногим, в будущем станет прилюдно и свободно возглашаться, вместо того, чтобы сообщаться через вводящие в заблуждение таинственные знаки и изображения, то сие будет означать, что бывшее уделом немногих стало известно всем и Иллюминоиды осуществили свой тайный заговор против Христовой тирании, так что Жаба в ближайшем времени будет свергнута с занятого ею трона. Боги, свисавшие с Древа Познания, будут растоптаны под нашими ногами. Их окончательное паление откладывалось не раз и было отсрочено до наших времен, когда они вновь будут рассечены на мелкие кусочки и прибиты к крестам, с которых они самовольно и коварно восстали. Сим положен будет конец Жабьему вою, и тогда многие услышат наш голос, возвещающий вечную Славу!

Я разглагольствовал в таком духе почти час, а затем отвел моих учеников в капище, которое в сущности было задней комнатой паба "Пятый лишний", где мы попытались вызвать Левиафана. Я натянул капюшон плаща себе на голову и встал за алтарем, по будням служившим гладильной доской, но сейчас покрытым какой-то черной тряпкой. В центре алтаря лежала пластмассовая копия человеческого черепа, по обе стороны от которой возвышались перевернутые распятия. Как только ученики встали на колени, я воздел руки к потолку и продолжил представление.

— Естественным состоянием, — известил я мою паству, — а иначе говоря — Состоянием Абсолютной Свободы, при котором не существует ни Правителей, ни Подданных является состояние Войны и Анархии.

— Славься, Левиафан! — хором повторили ученики.

— То, что Подданные обязаны во всем повиноваться Правителям есть Закон Сатаны, Хозяина, — продолжал я. — И если Сатана сотворил землю и дух его присутствует во всем земном, то сами мы — физическое Его воплощение.

— Славься, Левиафан! — взвыла паства.

— Профаны, которые отвергают Зло как первопричину всего сущего и основной принцип их естества, — выплюнул я, — должны ползать на коленях перед своим хозяином, Левиафаном, которые мы, дети Сатаны, воплощаем через свою власть над аппаратом Демократического Государства.

— Славься, Левиафан! — затявкали Посвященные.

— Царь Ада! — рявкнул я, наливая красное вино в серебряную чашу. — Сие вино есть кровь рабов твоих. Во имя Люцифера, Асторота, Баалбарита, Вельзевула и Элими изопьем кровь рабов, отвергших Законы Натуры и сделавших себя простой игрушкой наших Страстей.

— Славься, Левиафан! ? взвыли ученики, а я поднес чашу к губам.

Один за другим мужчины и женщины, которые пришли поклониться своей Истинной Сущности подходили ко мне и принимали причастие из чаши. Совершив обряд, они выходили из капища, снимали плащи и отправлялись в главный зал паба, чтобы обсудить церемонию и вообще почесать языками на магические темы. Я оставил Секстуса и Ливию якшаться с обманутыми дурачками, которые полагали, что стали хозяевами без рабов, в то время как на самом деле они превратились в рабов моего Хозяина. Я взял Сайиду Нафишах за руку и вышел вместе с ней на темную улицу.

— Истинный повелитель живет для себя и только для себя, — объяснял я ей, пока мы шли по Вэйлэнс-роуд, — однако это значит гораздо больше, чем простой и невежественный абстрактный эгоизм. На самом деле сознание хозяина независимо именно потому, что оно опосредуется иным сознанием, сознанием раба. Для того, чтобы достичь состояния просветления, требуется прибегнуть к Другим и подобное столкновение неизбежно выражается в конфликте, результатом которого является подчинение раба повелителю.

— Понятно, — ответила Сайида тоном, который указывал на то, что она совершенно озадачена моим откровением.

В самом конце Вэйлэнс-роуд мы свернули на Уайтхед-роуд и направились к Нью-роуд. Дойдя до Коммершиал-роуд мы повернули по ней направо и направились к Бернерс-стрит. Я уже полностью овладел ситуацией и объяснил Элизабет, что мы проводим оккультный ритуал на этом месте, потому что здесь некогда располагался легендарный "Клуб Анархистов" Рудольфа Рокера, центр хаоса, смуты и планов массового уничтожения. Лично мне было глубоко насрать на этого мертвого анархо-синдикалиста, к тому же я намеренно исказил факты биографии Рокера, сообщая их Нафишах. Лучше было поступить так, чем пытаться описать истинное значение этих действий, которое, скорее всего, попросту испугало бы ее.

Нафишах расстегнула мою ширинку и уже через секунду мой член отвердел в ее руке. Она полюбовалась моей эрекцией, затем посмотрела мне прямо в глаза и мы тут же поняли друг друга без слов. Я почувствовал, как прежние порывы пробуждаются в моей груди, но сумел совладать с ними, предоставив Сайиде ублажать мой отросток, не замедляя ритма. Время еще не настало — ведь перед тем, как Нафишах будет готова к тому, чтобы принести последнюю, страшную жертву, предстояло решить немало вопросов. Я посмотрел на девицу и представил ее себе такой, какой она станет через шесть месяцев — с раздутым животом и огромными грудями. Ее следует хорошенько откормить, перед тем, как она сможет вернуться туда, откуда вышла. Когда Сайида увеличила скорость, с которой она массировала мою плоить, я сразу же почувствовал, как мышцы моей спины напряглись. Мое семя брызнуло на бетонные стены, пролитое понапрасну, однако не совсем понапрасну, ибо ночь еще только начиналась.

Когда мы покинули гараж, я отвел Нафишах в ближайший халальный гриль-бар, где я купил ей гамбургер с жареной картошкой. Я с наслаждением наблюдал, как она облизывала свои жирные от еды губы, а затем сказал ей, что мне пора идти и чтобы она добиралась домой самостоятельно.

Я свернул на Осборн-стрит и быстрым шагом дошел до Брик-лэйн. Там я увидел пару девиц, которые стояли в скучающих позах, прислонившись к фонарям. Первая улыбнулась мне, когда я приблизился к ней: на нее было надето длинное кожаное пальто, а ее светлые волосы казались тусклыми от грязи. Я оставил без внимания ее настойчивые призывы. Следующая девица вырядилась в платье, которое явно было слишком мало, чтобы защитить ее от ночного холода. У нее были неухоженные волосы под стать ее выцветшим тряпкам. Я прошелся по Черч-стрит, а затем воспользовался пешеходным переходом возле "Десяти колоколов". В темной арке возле закрытых дверей Спайталфилдского рынка внезапно возникла шлюха средних лет, курящая сигарету. Она обладала невероятно уродливой внешностью, но ее иссиня-черные волосы были чисто вымыты и уложены в прическу. Соблазн терзал меня, не буду скрывать, ужасный соблазн, но я все же дошел по Брашфилд-стрит до Бишопсгейт, где в полной мере насладился ароматом финансового благополучия, исходящим от Сити.

Затем я повернул на север и направился по Нортон-Фолгейт к "Слизню и Салату" на Шордитч-Хай-стрит. Пенелопа Брэйд, весьма убедительный двойник Ванессы Холт, стояла у входа в паб. Она схватила меня за плечи, притянула к себе и принялась страстно лобзать, пытаясь раздвинуть языком мои губы и просунуть его ко мне в рот. Затем, запустив правую руку в мои джинсы, она принялась тискать мои ягодицы левой. Внезапно Ванесса выпустила меня из своих объятий.

— Купи мне пинту пива и пакет курева, — потребовала Пенелопа, затаскивая меня внутрь пивнушки.